Всё и Ничего: Рождество в Пальметто

В общежитии Пальметто пахло хвоей, дешёвым пуншем и предвкушением чуда, которое Эндрю Миньярд искренне презирал. Для него Рождество было лишь очередным шумным днём, наполненным фальшивыми улыбками и ненужными обязательствами. Он сидел в своей комнате, погружённый в полумрак, пока за дверью доносились приглушённые крики Ники и смех Кевина, который, кажется, выпил лишнего.

Дверь тихо скрипнула. Эндрю не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Запах сигарет, пота после тренировки и чего-то неуловимо «ниловского» заполнил пространство. Нил Джостен замер в дверном проёме, сжимая в руках небольшую коробочку, обёрнутую в простую крафтовую бумагу.

— Уйди, Абрам, — ровным голосом произнёс Эндрю, не отрывая взгляда от стены.

— Я знаю, что ты ненавидишь это, — тихо сказал Нил, делая шаг внутрь. — Но это не для праздника. Это просто... потому что я нашёл это и подумал о тебе.

Нил протянул подарок. Эндрю медленно повернул голову. Его глаза были холодными, как лёд на катке в три часа утра. Он медленно взял коробочку, ощущая её вес. Секунду казалось, что он развернёт её, что лёд треснет. Но вместо этого Эндрю разжал пальцы прямо над мусорной корзиной. Глухой стук отозвался в тишине комнаты громче, чем взрыв.

— Я говорил, что терпеть не могу эти праздники, — прошипел Эндрю, вставая. Его голос был опасно тихим. — А теперь проваливай к остальным. Наслаждайся их обществом, пока я не решил, что твоё присутствие здесь раздражает меня больше, чем этот идиотский венок на двери.

Нил не шелохнулся. Он смотрел на мусорное ведро, где среди обрывков бумаги лежал его подарок. В его глазах не было обиды — только странная, пугающая решимость. Он знал Эндрю. Знал, что этот жест был не отказом от подарка, а защитной реакцией на страх почувствовать что-то тёплое.

— Да или нет, Эндрю? — спросил Нил, игнорируя приказ уйти.

Эндрю замер. Этот вопрос всегда был их якорем. Но сегодня он злил его.
— Нет, Нил. Сегодня — абсолютно точно нет.

Нил кивнул, но вместо того чтобы выйти, он подошёл к окну и распахнул его. В комнату ворвался ледяной ветер и хлопья снега.
— Тогда мы не будем праздновать Рождество, — сказал Нил. — Мы будем праздновать то, что мы всё ещё живы. И если ты не хочешь подарок, тебе придётся самому выставить меня за дверь.

Эндрю сделал шаг к нему, его кулаки сжались. В этот момент в коридоре раздался странный грохот, а затем испуганный крик Ники. Что-то пошло не так в их «тихом» убежище.

Воздух в комнате стал настолько густым, что его можно было резать ножом. Нил резко развернулся, его пальцы впились в дверную ручку так сильно, что костяшки побелели. Он тяжело дышал, и каждое слово вырывалось из него, как пуля.

— Знаешь что? — Нил обернулся, и в его глазах Эндрю увидел не привычную покорность, а настоящий, обжигающий гнев. — Я искал этот долбаный подарок две недели. Я оббегал половину штата, чтобы найти то, что могло бы... не важно. Ты мог бы его хотя бы открыть. Но нет, ты же...

— Ну, кто я? — голос Эндрю был подобен лезвию бритвы. Он не шелохнулся, но его плечи напряглись. — Вперёд, договаривай, Абрам.

— Ты Миньярд. Монстр! — выплюнул Нил, и это слово повисло в воздухе, ядовитое и тяжёлое. — Ах да, я забыл, ты же весь мир ненавидишь. Знаешь, ты не один в этом мире! Не только тебе бывает паршиво!

Эндрю сделал медленный шаг вперёд. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине золотистых глаз вспыхнуло что-то опасное.
— Проваливай, — повторил он, — пока я...

— Ну, что ты? — Нил шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Пока ты что? Пока ты не убил меня? Отлично! Давай! Сиди в своём долбаном мире один, раз тебе так нравится. Ненавижу тебя!

Слова «ненавижу тебя» ударили Эндрю в грудь сильнее, чем любой противник на поле. Он знал, что Нил лжёт. Он знал, что это крик отчаяния. Но на мгновение стена, которую он строил годами, дала трещину. Нил рванул дверь на себя и вылетел в коридор, оставив Эндрю в звенящей пустоте.

Эндрю стоял неподвижно. Его взгляд упал на мусорную корзину. Крафтовая бумага чуть надорвалась при падении, и из-под неё выглядывал край чего-то металлического. Он медленно опустился на корточки. Его руки слегка дрожали — едва заметно, но для него это было сродни землетрясению. Он достал сверток. Внутри лежала старая, отреставрированная зажигалка с гравировкой в виде двух переплетённых ключей и крошечной надписью на немецком: «Твоя тишина — мой дом».

В коридоре послышался глухой удар и звук разбитого стекла. Нил не ушёл далеко. Кажется, его гнев столкнулся с чем-то более осязаемым.

Эндрю медленно выпрямился, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, липкого чувства. Он положил помятый свёрток на край стола. Взгляд снова упал на мусорную корзину, где всё ещё лежала пустая коробка в этой тошнотворно-яркой праздничной обёртке. Она раздражала его, как бельмо на глазу.

— Да пошёл он, — вслух произнёс Эндрю, и его собственный голос показался ему чужим. — Пусть катится к чертям со своим самопожертвованием и дурацкими подарками.

Он сел на кровать, уставившись в стену. Пять минут. Десять. В комнате было тепло, но Эндрю казалось, что он замерзает. Он коснулся пальцами зажигалки на столе. «Твоя тишина — мой дом». Эти слова жгли кожу сильнее, чем открытое пламя. Нил Джостен, чёртов мученик, нашёл способ пробраться под рёбра даже тогда, когда его выставили за дверь.

Тем временем Нил уже не слышал шума вечеринки в общежитии. Ледяной ветер с побережья хлестал его по лицу, высушивая злые слёзы, которые он отказывался признавать. Он дошёл до берега и, не раздумывая, спустился под старый причал. Там, в тени массивных деревянных свай, пахло солью, гниющим деревом и холодом.

Нил сел прямо на мокрый песок, подтянув колени к груди. Его трясло — то ли от мороза, то ли от остатков адреналина.
— Кем он себя возомнил? — прошептал Нил в пустоту, перекрываемую шумом прибоя. — Я искал, я хотел... просто один раз сделать что-то нормальное. Как обычные люди. А он...

Нил зажмурился. Он видел перед собой лицо Эндрю — холодное, безразличное, отталкивающее. В этот момент он действительно верил, что видеть его больше не хочет. Никогда. Пусть Эндрю сидит в своей крепости из безразличия, пока она не раздавит его окончательно.

Снег начал падать гуще, смешиваясь с песком. Нил не заметил, как его пальцы начали неметь. Он просто смотрел на тёмную воду, чувствуя себя таким же выброшенным на берег обломком, как те, что валялись вокруг.

Вдруг наверху, на досках причала, раздались тяжёлые, размеренные шаги. Кто-то шёл целенаправленно, игнорируя метель.

Эндрю стоял посреди пустой комнаты, и тишина давила на барабанные перепонки. Он снова взял ту самую коробку в «тошнотворной» обёртке, которую только что выкинул. Что-то внутри глухо стукнуло. Тряхнув её, он нахмурился — звук был слишком тяжёлым для пустой картонки.

Его пальцы, привыкшие к рукоятям ножей, быстро нашли скрытый зазор. Двойное дно поддалось с сухим треском. Эндрю замер. На дне лежали не просто вещи — там была целая жизнь, которую Нил пытался ему вручить.

Сначала он достал новые повязки. Ткань была плотной, качественной, именно такой, как он любил, но с едва заметным укреплением для скрытых ножей. Рядом лежали сами ножи — идеальный баланс, матовая сталь, которая не даёт бликов. Нил запомнил каждую деталь его предпочтений. Под ними лежала стопка фотографий: не постановочных, а случайных. Эндрю на крыше, Эндрю, спящий в автобусе, Эндрю, смотрящий на поле. На каждой из них он не выглядел монстром. Он выглядел... живым.

Но на самом дне лежала маленькая коробочка. Эндрю открыл её, и его дыхание перехватило. Два кольца. Простые, тяжёлые, из тёмного титана. Внутри каждого была гравировка. Он поднёс их к свету и прочитал короткое письмо, написанное неровным почерком Нила:

«Знаю, я бываю несносным и часто тебя бешу, но... я хочу, чтобы мы бесили друг друга вечно. Да или нет, Эндрю?»

Эндрю сжал листок так сильно, что бумага жалобно хрустнула. В груди разливался жар, похожий на ожог. Этот идиот. Этот невыносимый, самоотверженный мученик Джостен решил, что может просто так ворваться в его личный ад и предложить остаться там навсегда.

— Ненавижу тебя, Абрам, — прошептал Эндрю, но на этот раз в его голосе не было льда. Только глухая, отчаянная решимость.

Он сунул кольца в карман, схватил куртку и вылетел из комнаты. Он знал, куда идёт Нил, когда ему нужно было исчезнуть. Побережье. Холод. Одиночество. Эндрю не собирался позволять ему наслаждаться этим одиночеством ни секундой дольше.

Эндрю нашёл его там, где и ожидал — под скелетом старого причала. Ветер завывал между сваями, но Эндрю шёл напролом, пока не замер в нескольких шагах от сгорбленной фигуры Нила.

— Эндрю, зачем ты пришёл? — голос Нила был хриплым от холода и недавнего крика. — Я... Я пришёл, потому что ты идиот, Абрам. Уходи, я не хочу тебя видеть.

Эндрю не сдвинулся с места. Его куртка намокла от снега, но он чувствовал только жар от кольца в кармане.
— НИЛ, — прикрикнул он, заставляя того вздрогнуть. — Сейчас же посмотри на меня.

Нил медленно поднял голову. Его лицо было бледным, глаза — сухими и колючими. В них не было привычного тепла, только бесконечная усталость. Эндрю сглотнул вставший в горле ком.
— Я хочу... я говорю «да», — произнёс он, и эти слова стоили ему больше, чем любая драка в его жизни.

Нил замер. Секунду казалось, что он бросится навстречу, но вместо этого он отшатнулся, делая шаг назад в глубокую тень причала.
— Я... Эндрю, я не могу, — прошептал Нил, качая головой. — Прости. Дай мне просто время, хорошо? Просто... оставь меня.

Эндрю смотрел на него долгие десять секунд. Его челюсти были сжаты так, что зубы ныли. Он не стал спорить. Он развернулся и молча ушёл, оставляя Нила наедине с шумом прибоя. Вернувшись в общежитие, он заперся в комнате, не включая свет. Он просто сидел и ждал, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла.

Нил пришёл через час. Он выглядел как призрак — промокший до нитки, с заиндевевшими волосами. Он вошёл в комнату, не глядя на Эндрю, и осторожно поставил ту самую коробку на стол, прямо рядом с зажигалкой. Между ними повисла тишина, тяжёлая, как могильная плита.

Эндрю молча поднялся с кровати. Он не стал спрашивать, почему Нил дрожит — это было очевидно. Он подошёл вплотную, игнорируя исходящий от Нила холод, и просто начал стягивать с него промокшую насквозь толстовку. Нил замер, послушно поднимая руки, как сломанная кукла. Эндрю достал из шкафа сухую футболку и мягкое худи, буквально заставляя Нила переодеться. Никаких лишних слов, только грубоватая, но неоспоримая забота.

Нил стоял у стола, его пальцы всё ещё подрагивали. Он снова открыл ту самую коробку с двойным дном, глядя на кольца и ножи, которые Эндрю так и не убрал.
— Я... Эндрю, это... — Нил запнулся, его голос сорвался. — Короче, с Рождеством. Я не знал, что ещё тебе подарить, поэтому... вот. Хочешь — выкинь, хочешь — сожги, мне всё равно.

Нил резко отвернулся, намереваясь уйти в ванную или просто скрыться с глаз, но Эндрю перехватил его за запястье. Хватка была крепкой, не дающей шанса на побег.
— Стой, — коротко бросил Эндрю.

Он дотянулся до верхней полки шкафа и достал оттуда небольшой свёрток, обёрнутый в простую чёрную бумагу. Эндрю вложил его прямо в ладони Нила, накрывая его пальцы своими.
— С Рождеством, бегунок, — произнёс он, и в этом прозвище сейчас было больше нежности, чем в любом признании.

Нил медленно развернул бумагу. Внутри лежала старая, потёртая карта мира, но она была необычной. На ней мелкими точками были отмечены места, и рядом с каждой точкой стояла дата и короткая пометка почерком Эндрю. «Здесь безопасно», «Здесь хороший кофе», «Здесь нас не найдут». Это был маршрут их будущего. Не побега, а жизни.

— Ты... ты планировал это? — прошептал Нил, глядя на карту.

— Я планировал, что ты перестанешь бегать один, — ответил Эндрю, сокращая расстояние между ними до минимума. — Да или нет, Нил? На этот раз — по-настоящему.

Нил медленно надел кольцо на палец. Тёмный титан казался тяжёлым и непривычно тёплым. Он посмотрел на свою руку, затем на Эндрю, и в его глазах больше не было тени того сломленного беглеца, который сидел под причалом.

— Когда закончим учиться, — голос Нила окреп, стал ниже и увереннее, — мы поедем исследовать мир. Все эти точки на твоей карте. Вместе. Без исключений.

Эндрю не сводил с него глаз. Его взгляд скользнул по губам Нила, по его шее, где всё ещё билась быстрая, неровная жилка. Он чувствовал, как его собственное самообладание, которое он так тщательно выстраивал годами, рассыпается в прах под этим прямым, честным взглядом.

— Я... Эндрю, я хочу тебя прямо сейчас, — выдохнул Нил. Это не была просьба. Это было утверждение, брошенное в лицо опасности, признание того, что он больше не боится близости, если эта близость — с Эндрю.

Эндрю сократил последние сантиметры между ними. Его рука легла на затылок Нила, пальцы запутались в его влажных, рыжих волосах. Он притянул его к себе так близко, что они могли чувствовать биение сердец друг друга через слои одежды.

— Да или нет, Абрам? — прошептал Эндрю прямо в его губы. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.

— С тобой — всегда «да», — ответил Нил, подаваясь вперёд и стирая последнюю преграду между ними.

В эту рождественскую ночь в Лисьей норе не было места для призраков прошлого. Были только они двое, карта будущих дорог на столе и кольца, которые теперь связывали их крепче, чем любые клятвы.

Рёв мотора «Мазерати» был единственным звуком, разрезавшим тишину предрассветного шоссе. Эндрю уверенно держал руль, его пальцы в привычных чёрных повязках лежали расслабленно, но на безымянном пальце правой руки тускло поблескивало титановое кольцо — близнец того, что было у Нила.

Нил сидел на пассажирском сиденье, положив ноги на приборную панель. В его руках была та самая карта. Первая точка, отмеченная Эндрю ещё в Колумбии, находилась высоко в горах, в месте, где небо казалось достаточно близким, чтобы до него дотронуться.

— Мы проехали поворот на аэропорт, — заметил Нил, не отрывая взгляда от проплывающих мимо сосен. — Ты уверен, что не хочешь просто улететь куда-нибудь в Европу?

— Самолёты — это слишком быстро, Абрам, — отозвался Эндрю, мельком взглянув на него. — Я хочу видеть, как меняется мир за окном. И я хочу знать, что в любой момент могу развернуться, если ты снова решишь сбежать.

Нил усмехнулся. Он покрутил кольцо на пальце.
— Я больше не бегаю, Эндрю. Ты же знаешь. Я иду. С тобой.

Они остановились у края каньона, когда солнце начало окрашивать небо в розовые и оранжевые тона. Эндрю заглушил мотор. Здесь не было ни фанатов экси, ни тренеров, ни призраков прошлого. Только холодный горный воздух и тишина, которую они научились делить на двоих.

Эндрю достал пачку сигарет, протянул одну Нилу и зажёг свою. Дым медленно поднимался вверх.
— Первая точка, — сказал Эндрю, указывая на горизонт. — Здесь лучший вид на рассвет, который я когда-либо видел. И здесь никто не спросит, кто мы такие.

Нил прислонился плечом к плечу Эндрю. Он чувствовал тепло его тела, надёжное и постоянное.
— Да, — прошептал Нил. — Это именно то, что нам нужно.

Они стояли там, два человека, которые нашли свой дом не в месте, а друг в друге. Впереди были тысячи миль дорог, десятки отмеченных точек и целая жизнь, которую они наконец-то могли назвать своей.

Металл ножа был холодным, но кожа Нила — обжигающей. Когда нож со звоном упал на деревянный пол, Эндрю почувствовал, как последняя стена его самообладания рухнула. Он резко развернулся, перехватывая руки Нила, прижимая его к себе с силой, которая граничила с грубостью, но в этом жесте было отчаяние, которое он никогда не признал бы вслух.

— Ты невыносим, Джостен, — прорычал Эндрю, впиваясь в его губы требовательным, почти яростным поцелуем. Это не было нежностью. Это было подтверждением того, что они оба живы, что Нил здесь, в безопасности, а Рико больше не сможет до него дотянуться.

Ночь прошла в лихорадочном тумане. Секс был их способом заглушить шум внешнего мира, крики трибун и вспышки камер. Но утро принесло трезвость и новые проблемы. Когда первые лучи солнца пробились сквозь жалюзи, Эндрю обнаружил Нила сидящим на полу у кровати. Нил листал ленту новостей в телефоне, и его лицо становилось всё мрачнее.

— Нас отстранят, — тихо сказал Нил, не оборачиваясь. — Кевин прислал сообщение. Комитет Экси созывает экстренное совещание. Рико в больнице, и его адвокаты уже готовят иски.

Эндрю сел, потирая лицо ладонями. Его костяшки пальцев были разбиты и опухли после вчерашнего.
— Плевать на Рико. Плевать на комитет.
— Эндрю, это твоя карьера, — Нил обернулся, и в его глазах читалась вина. — Ты сделал это из-за меня. Опять.

— Я сделал это, потому что он коснулся того, что принадлежит мне, — отрезал Эндрю. — И я сделаю это снова. А теперь вставай. Кевин ждёт нас внизу через десять минут. Пора встретиться с последствиями.

Внизу, в гостиной, их ждала гнетущая атмосфера. Кевин мерил комнату шагами, выглядя так, будто не спал всю неделю. Остальные Лисы сидели на диванах, переглядываясь в неловком молчании. Все знали: то, что произошло вчера, навсегда изменило команду. Либо это их сплотит, либо окончательно разрушит.

Дверь в общежитие распахнулась с характерным скрипом. Тренер Ваймак вошёл внутрь, швырнул свою папку на кофейный столик и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. Кевин замер на полуслове, его лицо вытянулось от напряжения.

— У меня есть новости, — прохрипел Ваймак, потирая переносицу. — И я до сих пор не могу поверить, что произношу это вслух. Все иски против Миньярда отозваны. Адвокаты Рико внезапно передумали, а сам Морияма-младший подписал заявление о том, что драка была «спортивным инцидентом» и он не имеет претензий.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Кевин побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.
— Это... это невозможно, — прошептал он. — Рико никогда бы не отступил. Не после такого унижения.

Нил медленно поднял голову. В его памяти всплыли холодные, расчётливые глаза Ичиро Мориямы и их короткий, но предельно ясный разговор вчера вечером, когда стадион уже опустел. «Я решу проблему с твоим вратарём, Абрам, но помни: теперь ты должен мне вдвойне».

— Да, тренер, — Нил позволил себе слабую, почти незаметную улыбку, глядя на Ваймака. — Это звучит прекрасно. Кажется, удача наконец-то на стороне Лисов.

Эндрю, стоявший за спиной Нила, сузил глаза. Он почувствовал ложь в голосе Нила так же чётко, как запах гари после пожара. Он наклонился к самому уху Нила, обжигая его своим дыханием.
— Что ты сделал, кролик? — его голос был едва слышным шёпотом, полным опасности. — Какую сделку ты заключил, пока я смывал кровь с рук?

Нил не ответил. Он просто накрыл руку Эндрю своей, чувствуя холод титанового кольца. Он знал, что расплата придёт позже, но сейчас — сейчас Эндрю был свободен, и это было единственным, что имело значение.

Нил сидел на самом краю крыши, свесив ноги в пустоту. Ветер трепал его отросшие рыжие волосы, но он не чувствовал холода. Шаги сзади были почти бесшумными, но Нил узнал бы их из тысячи. Эндрю остановился в паре шагов, закуривая сигарету.

— Так что ты там сделал, рыжий? — голос Эндрю был ровным, но в нём сквозила опасная сталь. — Ваймак верит в чудеса, Кевин верит в удачу. А я верю в то, что ты снова влез в дерьмо по самую шею.

Нил медленно обернулся, глядя на Эндрю снизу вверх. Свет от сигареты выхватывал из темноты острые скулы вратаря и его прищуренные глаза.
— Я... я просто попросил Морияму-старшего о помощи, — выдохнул Нил, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он сказал, что разберётся с Рико по-своему. И это сработало, Эндрю. Иски сняты. Рико больше не проблема.

Эндрю сделал глубокую затяжку, не сводя взгляда с Нила. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.
— И что он захотел взамен? Твою жизнь? Твою верность? — Эндрю сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Никто не помогает Лисам просто так, Абрам. Тем более Лорд.

— Да прежде чем ты заорёшь — я ему ничего не должен! — Нил вскочил на ноги, сокращая расстояние между ними. — Он сделал это как... как инвестицию. Ему выгодно, чтобы мы играли. Ему выгодно, чтобы Рико знал своё место. Я не подписывал никаких контрактов кровью, Эндрю. Я просто поговорил с ним.

Эндрю схватил Нила за воротник куртки, притягивая его к себе так близко, что их носы почти соприкасались.
— Ты лжёшь так же легко, как дышишь, — прошипел он. — Но если я узнаю, что ты снова продал себя, чтобы вытащить меня из передряги, которую я сам устроил... я лично столкну тебя с этой крыши. Ты меня понял?

Нил посмотрел ему прямо в глаза, не пытаясь вырваться.
— Понял. Но я говорю правду. Мы свободны, Эндрю. По крайней мере, на этот сезон.

Эндрю не подходил ближе. Он замер в нескольких шагах, и огонёк его сигареты был единственным ярким пятном в этой густой южной ночи. Его голос разрезал тишину, как скальпель.

— Так что ты там сделал, рыжий? — в этом вопросе не было любопытства, только холодное требование фактов. Эндрю ненавидел сюрпризы, особенно те, что пахли кровью и долгами перед якудза.

Нил не обернулся. Он смотрел на огни Пальметто, которые казались отсюда россыпью драгоценных камней на чёрном бархате.
— Я... я просто попросил Морияму-старшего о помощи, — выдохнул он, и облачко пара тут же растаяло в воздухе. — Он сказал, что разберётся с Рико по-своему. И, как видишь, он сдержал слово.

Эндрю издал короткий, резкий звук, похожий на смешок, в котором не было ни капли веселья.
— «Просто попросил»? Ты хоть понимаешь, как это звучит, Абрам? Ты постучал в дверь к дьяволу и попросил его прибраться в твоём саду.

Нил наконец повернул голову, встречаясь с тяжёлым взглядом карих глаз.
— И да, прежде чем ты заорёшь — я ему ничего не должен, — твёрдо произнёс он. — Ичиро не дурак. Ему не нужен мёртвый актив или сломленный игрок. Ему нужно, чтобы Лисы продолжали приносить деньги и славу, которую Рико начал топить в своей истерике. Я просто указал ему на то, что Рико стал невыгоден. Это был бизнес-разговор, Эндрю. Никаких клятв верности.

Эндрю медленно подошёл к краю и сел рядом, сохраняя дистанцию в несколько дюймов. Он долго молчал, глядя на свои разбитые костяшки.
— Если ты лжёшь мне, Нил... — начал он тихим, вкрадчивым голосом.

— Я не лгу, — перебил его Нил, касаясь своего кольца. — Я обещал тебе правду. И я обещаю, что мы выберемся из этого вместе. Без новых шрамов.

Эндрю не подходил ближе. Он замер в нескольких шагах, и огонёк его сигареты был единственным ярким пятном в этой густой южной ночи. Его голос разрезал тишину, как скальпель.

— Так что ты там сделал, рыжий? — в этом вопросе не было любопытства, только холодное требование фактов. Эндрю ненавидел сюрпризы, особенно те, что пахли кровью и долгами перед якудза.

Нил не обернулся. Он смотрел на огни Пальметто, которые казались отсюда россыпью драгоценных камней на чёрном бархате.
— Я... я просто попросил Морияму-старшего о помощи, — выдохнул он, и облачко пара тут же растаяло в воздухе. — Он сказал, что разберётся с Рико по-своему. И, как видишь, он сдержал слово.

Эндрю издал короткий, резкий звук, похожий на смешок, в котором не было ни капли веселья.
— «Просто попросил»? Ты хоть понимаешь, как это звучит, Абрам? Ты постучал в дверь к дьяволу и попросил его прибраться в твоём саду.

Нил наконец повернул голову, встречаясь с тяжёлым взглядом карих глаз.
— И да, прежде чем ты заорёшь — я ему ничего не должен, — твёрдо произнёс он. — Ичиро не дурак. Ему не нужен мёртвый актив или сломленный игрок. Ему нужно, чтобы Лисы продолжали приносить деньги и славу, которую Рико начал топить в своей истерике. Я просто указал ему на то, что Рико стал невыгоден. Это был бизнес-разговор, Эндрю. Никаких клятв верности.

Эндрю медленно подошёл к краю и сел рядом, сохраняя дистанцию в несколько дюймов. Он долго молчал, глядя на свои разбитые костяшки.
— Если ты лжёшь мне, Нил... — начал он тихим, вкрадчивым голосом.

— Я не лгу, — перебил его Нил, касаясь своего кольца. — Я обещал тебе правду. И я обещаю, что мы выберемся из этого вместе. Без новых шрамов.