Барсик Мурлыкающий и тайна Тройного Дуба

Барсик Мурлыкающий повёл усом и заговорил тише, так что разбойникам пришлось придвинуться почти вплотную. — Чтобы увидеть три ствола разом, — прошептал кот, — мало просто смотреть во все глаза. Нужно глядеть сквозь «слезу лесного духа». А это, мои суровые друзья, не что иное, как утренняя роса, собранная с листьев папоротника в тот самый миг, когда первый луч солнца коснётся макушки Дырявого Дуба.

Клык Кривой недоверчиво хмыкнул, но Барсик лишь потянулся, выпустив когти-сабли. — Не верите? Можете идти так. Только не удивляйтесь, если вместо золота найдёте в карманах сухие шишки, а сами окажетесь на другом конце леса, да ещё и задом наперёд обутые. Лес Дырявого Дуба шуток не любит.

Делать нечего, пришлось банде ждать рассвета. Барсик же, свернувшись калачиком на мягком мху, сладко посапывал, но один глаз всё равно держал приоткрытым — присматривал за мешком с провизией. Как только небо над лесом начало светлеть, окрашиваясь в цвет спелой черники, кот вскочил и скомандовал: — За мной, ленивцы! Пока туман не рассеялся!

Они шли по тропам, которые казались живыми. Корни деревьев так и норовили подставить подножку Булыжнику, а ветки цепляли Мышонка за куртку, будто шепча: «Уходи, пока цел». Но Барсик шёл уверенно, помахивая хвостом, как флагом. Вдруг лес расступился, и они вышли к огромному оврагу, на дне которого клубился густой, белый, как та самая сметана, туман.

— Вот оно, — прошептал Хлюст. — Тройной Дуб. Но я вижу только один ствол, да и тот какой-то... прозрачный.

— Это потому, что туман здесь непростой, — пояснил Барсик. — Это Дыхание Лешего. Чтобы пройти сквозь него и не сгинуть, нужно доказать лесу, что вы не просто грабители, а люди с... ну, скажем так, с воображением. Леший страсть как любит загадки. Кто не отгадает — тот в тумане и останется грибы собирать до скончания века.

Из тумана послышался скрипучий голос, похожий на хруст сухой коры: «Кто идёт по моей земле, не спросясь? Кто хочет золото забрать, не трудясь? Отгадайте мою загадку, или станете пнями замшелыми!»

Бандиты побледнели. Клык схватился за нож, но Барсик лапой прижал его руку к земле. — Тише, дурень. Тут сталью не поможешь. Слушайте загадку: «Зимой греет, весной тлеет, летом умирает, осенью оживает. Что это?»

Мышонок наморщил лоб, Булыжник почесал затылок, а Барсик хитро посмотрел на разбойников, ожидая, справятся ли они сами или снова придётся за сметану выручать.

Клык Кривой посмотрел на густеющий туман, из которого уже тянулись корявые лапы-ветки, и понял: дело плохо. Мышонок и вовсе задрожал, как осиновый лист. — Ладно, котище! — прошипел главарь. — Будет тебе бочка сметаны. Самой лучшей, из погребов самого бургомистра достанем! Только выручай, а то чую, скоро мы тут корнями прорастём.

Барсик довольно зажмурился и даже кончиком хвоста вильнул. — Бочка — это разговор достойный. Слушайте и запоминайте, да вслух громко говорите, чтобы Леший услышал. Ответ на его загадку — Снег. Зимой он землю греет, как одеяло, весной тает-тлеет под солнцем, летом его и вовсе нет — умирает, а осенью, с первыми холодами, снова к жизни возвращается.

Клык набрал в грудь побольше воздуха и крикнул в самую гущу тумана: — Снег это, хозяин лесной! Снег!

Туман в тот же миг замер, завихрился и начал медленно оседать на траву сверкающими каплями. Голос Лешего донёсся уже издалека, с лёгким смешком: «Смекалка кошачья, а голос человечий... Проходите, да помните: золото блестит, а мудрость светит». Перед бандой открылось удивительное зрелище. Тот самый дуб, что казался одним, вдруг разделился в их глазах. Из одного мощного основания, покрытого серебристым лишайником, расходились три исполинских ствола: один был чёрен, как уголь, второй — бел, как берёза, а третий — золотист, словно облитый мёдом.

— Вот он, Тройной Дуб! — ахнул Хлюст. — Но где же копать? Тут корней столько, что до зимы не управимся.

Барсик подошёл к золотистому стволу и начал точить о него когти, оставляя глубокие борозды. — Копать — это для кротов забава. Старый Ворон был мастером иллюзий. Клад зарыт не под деревом, а внутри него. Но чтобы открылся тайник, нужно совершить обряд примирения. Видите ли, этот дуб питается не только водой, но и добрыми намерениями. А у вас, господа «Ржавые кинжалы», в мыслях только грабежи да делёж добычи.

Кот сел и серьёзно посмотрел на разбойников. — Чтобы дерево отдало клад, каждый из вас должен отдать лесу то, что ему дороже всего. Не золото, а что-то личное. Иначе дуб захлопнет свои двери навсегда.

Разбойники притихли. Булыжник достал из-за пазухи старый амулет, Мышонок — резную свистульку, которую сделал ещё в детстве, а Клык Кривой долго мял в руках свой любимый нож с костяной рукоятью. Это было их первое настоящее испытание — испытание щедростью и отказом от своего прошлого.

Только Клык Кривой занёс свой нож, чтобы положить его к корням, как небо над поляной внезапно почернело. Ветер взвыл, закружив палую листву в яростном вихре, а сверху раздался оглушительный, каркающий смех, от которого кровь застыла в жилах. На самую толстую ветвь золотистого ствола опустилась огромная тень.

Это был не просто ворон. Перед бандой предстал старик в плаще из иссиня-чёрных перьев, чьё лицо напоминало сухую кору, а глаза светились холодным, колдовским огнём. На плече его сидел настоящий ворон, который внимательно следил за каждым движением незваных гостей. — Жалкие воришки! — проскрежетал колдун. — Вы думали, что миска сметаны и пара загадок откроют вам путь к моим сокровищам? Я — Старый Ворон, и я хранил этот клад ещё до того, как ваши прадеды научились держать ложку!

Барсик Мурлыкающий, который обычно никогда не терял самообладания, выгнул спину дугой и зашипел, а его хвост стал похож на ёршик для чистки трубок. — Уважаемый Ворон, — начал было кот, стараясь придать голосу уверенность, — мы тут просто... мимо проходили, лекцию о дендрологии слушали...

— Молчать, полосатый пройдоха! — взмахнул рукой колдун, и из его пальцев вырвались синие молнии, ударившие в землю прямо перед лапами Барсика. — Вы посягнули на святыню. Теперь лес заберёт ваши голоса, и вы будете вечно бродить здесь безмолвными тенями!

Разбойники в ужасе прижались друг к другу. Клык Кривой, собрав остатки мужества, выкрикнул: — Мы не боимся тебя, старик! Нас четверо, а ты один! — Но стоило ему сделать шаг, как корни дерева ожили и обвили его ноги, словно змеи. Мышонок вскрикнул, когда его куртку зацепила ветка-лапа, поднимая мальчишку в воздух.

— Барсик, делай что-нибудь! — взмолился Хлюст, пытаясь отбиться от наступающих кустов. Кот лихорадочно соображал. Он знал, что магию Ворона нельзя победить силой, но у каждого колдуна есть слабое место. Барсик заметил, что старик ни на секунду не отрывает взгляда от своего ворона на плече — птица будто направляла его чары.

— Эй, Мышонок! — крикнул Барсик, уворачиваясь от очередного корня. — У тебя же в кармане осталась та сушёная рыба? Кидай её птице! Живо! — Это был отчаянный план: отвлечь фамильяра колдуна, чтобы разрушить концентрацию его хозяина. Но успеет ли юный разбойник совершить бросок, пока магия не поглотила их всех?

Мышонок, вися в воздухе в цепких объятиях ветвей, извернулся всем телом. Его пальцы нащупали в кармане заветный хвост сушёной воблы — жёсткий, солёный и пахучий. — Эй, пернатый! Лови угощение! — звонко крикнул мальчишка и со всей силы запустил рыбину прямо в голову колдовскому ворону.

Птица, чей взор был прикован к плетению заклинаний, никак не ожидала такой дерзости. Инстинкт хищника взял верх над магической дисциплиной: ворон каркнул, взмахнул крыльями и в прыжке вцепился клювом в летящую добычу. В ту же секунду связь между колдуном и его фамильяром оборвалась.

Старый Ворон пошатнулся. Синие молнии, только что бившие из его пальцев, с шипением погасли, а ожившие корни бессильно опали на землю, выпустив разбойников из плена. — Моя сила! Моё зрение! — взревел старик, хватаясь за голову. Без поддержки своего верного спутника он на мгновение стал просто дряхлым дедом в перьях.

— Теперь наш выход! — Барсик Мурлыкающий не стал терять ни секунды. Он подпрыгнул так высоко, как только может прыгнуть кот, объевшийся сметаны, и приземлился прямо на спину колдуну. — Мур-р-р-р-р... — зазвучал его особенный, глубокий голос. Но это было не то ласковое мурлыканье, что выпрашивает еду. Это был «Голос Забытых Снов» — древняя магия кошачьего рода.

Звук вибрировал в самом воздухе, заставляя листья на деревьях дрожать. Старый Ворон замер. Его яростные глаза начали медленно закрываться, а руки опустились. — Так... сладко... — пробормотал он, сползая по золотистому стволу дуба. Через минуту колдун уже мирно посапывал, а его ворон, дожевав рыбу, устроился рядом и спрятал голову под крыло.

— Фух, — Барсик спрыгнул на землю и принялся тщательно вылизывать лапку. — Ну и задали вы мне работу, господа разбойники. Эта колыбельная стоила мне как минимум трёх лет жизни и... — он хитро прищурился, — ещё одной бочки сметаны сверху.

Клык Кривой, тяжело дыша, поднялся на ноги. — Ты это сделал, кот. Ты действительно это сделал. — Он подошёл к золотистому стволу, где после удара молнии открылась потайная дверца, скрытая за корой. Внутри, в мягком сиянии, лежали не горы золота, а три предмета: старинная книга в кожаном переплёте, серебряный колокольчик и маленький мешочек с семенами.

— И это всё? — разочарованно протянул Булыжник. — А где же монеты? Где камни драгоценные?

Барсик подошёл к тайнику и внимательно осмотрел находки. — Глупцы. В этой книге — все сказки мира, колокольчик может призвать попутный ветер, а из этих семян вырастет сад, который будет кормить вас вечно. Но... если вам так нужно золото, посмотрите на дно мешочка.

Мышонок первым подошёл к тайнику и осторожно взял в руки мешочек с семенами. Он посмотрел на своих товарищей, и в его глазах больше не было жадности. — Знаете что, братцы? — тихо сказал он. — Золото можно пропить или потерять, а вот этот сад... Мы сможем накормить тех, у кого в деревнях одни пустые щи. Мы ведь теперь не «Ржавые кинжалы», мы — хранители!

Клык Кривой, которого все в лесу звали Криворуким за его вечные неудачи в грабежах, вдруг выпрямился и убрал свой нож. — А ведь ты прав, малец. Надоело по кустам прятаться. Возьмём книгу сказок да колокольчик, будем людям радость нести, а не страх. А ты, Барсик...

Клык присел перед котом на корточки и уважительно коснулся шляпы. — Ты нам жизнь спас и глаза открыл. Слыхал я, что далеко на юге есть страна Египет. Там пески золотые, реки широкие, а главное — там котов почитают как богов! Им там храмы строят и на подушках шёлковых носят. Пойдёшь с нами? Нам такой мудрый спутник в дальнем пути ох как пригодится.

Барсик Мурлыкающий замер, и его усы гордо вздрогнули. Он представил себя в лучах жаркого солнца, окружённого почётом и, конечно же, бесконечными запасами лучшей еды. — Храмы, говорите? — кот важно задрал хвост трубой. — И на подушках? Что ж, это звучит... справедливо. Давно пора было признать моё величие на государственном уровне! Я согласен. Но чур, на корабле мне — самую мягкую койку и двойную порцию рыбы!

Так банда бывших разбойников и один очень гордый кот покинули лес Дырявого Дуба. Старый Ворон продолжал спать под деревом, и во сне его лицо впервые за сотни лет разгладилось и стало добрым. А наши герои отправились к морю, чтобы сесть на корабль, идущий в страну пирамид. С тех пор в тех краях рассказывают легенду о четырёх странниках и их полосатом покровителе, которые приносили в каждый дом достаток и чудесные истории.

И жили они долго, счастливо, и сметаны у них всегда было вдоволь!