Братство Теней: Метка Ворона

Холодный металл обжёг кожу Мирослава. Щелчок маленького, но невероятно крепкого замка прозвучал в тишине стройки подобно выстрелу. Стас Воронов стоял совсем рядом, и Мирослав чувствовал исходящий от него запах дешёвых сигарет и адреналина. Цепочка с вороном, сжимающим в клюве серебряную ветвь, теперь плотно облегала шею Ветрова.

— Это мой знак, мажорик, — прошептал Стас, прежде чем отступить. — Теперь ты отмечен. И пока ключ у меня, ты — часть моей игры, хочешь ты того или нет.

Гришка рванулся вперёд, его лицо исказила гримаса ярости.
— Сними это с него, Ворон! Или я вытрясу из тебя этот ключ вместе с душой!

Но Стас лишь рассмеялся, картинно похлопав по карману своих потёртых джинсов. Его банда, словно тени, начала отступать в сумерки, растворяясь среди бетонных свай.
— Попробуй, Гриш. Но помни: этот замок ковали не в обычном цеху. Увидимся на 'Свалке' через три дня, если твой ручной котёнок не сбежит обратно в свой особняк.

Когда незваные гости исчезли, Мирослав попытался просунуть пальцы под цепочку. Бесполезно. Звенья казались литыми, а замок — монолитным куском стали без единой щели, кроме крошечного отверстия для ключа. Братство Теней окружило своего товарища. В их глазах читалось смятение. Для них Мирослав был своим, но теперь на нём сияло клеймо врага.

— Мы найдём способ это снять, Мир, — глухо сказал Гришка, кладя руку на плечо парня. — У меня есть знакомый взломщик на окраине, он вскрывает любые сейфы. Но почему он выбрал именно тебя? Почему не меня?

Мирослав молчал, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало недостроенные высотки в цвет запекшейся крови. Он чувствовал, что эта цепочка — не просто украшение и не просто вызов. С того момента, как замок защёлкнулся, внутри него что-то изменилось. Словно сталь Ворона пробудила в его душе ту самую ярость, которую он так долго пытался усмирить в стерильных залах родительского дома.

Ночью, вернувшись в свою пустую и холодную комнату в особняке, Мирослав подошёл к зеркалу. Серебряный ворон в свете луны казался живым. Ему почудилось, что птица на подвеске едва заметно шевельнула крылом. Внезапно на телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Первое правило игры: не пытайся сорвать цепь. Второе правило: ворон всегда возвращается в гнездо. Жду тебя в полночь у старого моста».

Ночной мост встретил Мирослава свистом ветра и запахом тины. Стас уже ждал его, прислонившись к ржавым перилам. В лунном свете его шрам казался ещё бледнее.

— Сними это немедленно! — Мирослав рванул ворот куртки, обнажая цепочку. — Я принадлежу Братству. Я предан Гришке, и твои побрякушки этого не изменят.

Стас медленно повернул голову, и в его глазах промелькнула странная смесь жалости и насмешки.
— Преданность... — эхом отозвался он. — Красивое слово, Ветров. Но ты тратишь его на того, кто этого совершенно не заслужил. Ты думаешь, Гришка видит в тебе брата? Он видит в тебе лишь щит от твоих родителей.

Мирослав хотел ударить его, но Ворон ловко уклонился и исчез в тени деревьев, оставив после себя лишь хриплый смех. А наутро мир Мирослава рухнул окончательно.

— Собирай вещи, — коротко бросил Василий Васильевич, отец Мирослава, даже не отрываясь от утренней газеты. — Твои выходки в элитном лицее мне надоели. Я перевёл тебя в обычную школу №12. Там учится сын моего ключевого партнёра, Станислав Воронов. Его отец, Аркадий, говорит, что парень — кремень. Наконец-то у тебя появится достойный круг общения!

Мирослав застыл. Обычная школа? Класс Ворона? Это не могло быть совпадением. Стас задействовал связи своего отца, чтобы вытащить Мирослава из его привычного мира и запереть в своём.

Когда Мирослав вошёл в класс, шум мгновенно стих. На последней парте, закинув ноги на стол, сидел Стас. Он больше не был похож на уличного бродягу — на нём была дорогая, хоть и небрежно надетая школьная форма.
— Привет, одноклассник, — улыбнулся Ворон, потирая пальцем ключ, висящий у него на запястье как браслет. — Папочки договорились, а нам теперь расхлёбывать. Садись рядом, нам есть о чём поговорить.

Мирослав чувствовал, как цепочка на шее словно стала тяжелее. Теперь он был под присмотром Ворона двадцать четыре часа в сутки. А самое страшное — он не знал, как объяснить Гришке, почему он теперь каждый день проводит в компании их злейшего врага.

Спортзал пропах резиной и потом. Урок физкультуры был идеальным моментом: здесь не было камер, а суматоха во время игры в баскетбол позволяла подойти к противнику вплотную. Мирослав заметил, что Стас не оставил ключ в раздевалке. Он примотал его эластичным бинтом к запястью, скрыв под напульсником.

— Что, Ветров, решил поиграть в команде? — усмехнулся Стас, ведя мяч. — Смотри не споткнись о свои амбиции.

Мирослав не отвечал. Он ждал момента. Когда Стас пошёл на резкий разворот, чтобы забросить мяч в корзину, Мирослав имитировал жёсткий отбор. Он врезался в плечо Ворона, и в это мгновение его пальцы, натренированные на арматуре строек, нырнули под напульсник врага.

Холодный металл ключа коснулся кожи. Мирослав рванул его на себя, но Стас среагировал мгновенно. Вместо того чтобы оттолкнуть Мирослава, он перехватил его руку и резко притянул к себе, так что они оказались лицом к лицу.

— Быстро учишься, — прошептал Стас прямо в ухо Мирославу, пока остальные ученики пробегали мимо. — Но я не так прост. Ключ привязан к моей вене тонкой леской. Дёрнешь сильнее — и порежешь меня. Ты готов пролить кровь ради этой железки?

Мирослав замер. Он чувствовал пульс Стаса под своими пальцами. В этот момент он понял, что Ворон не просто издевается — он наслаждается этой опасной близостью. Стас разжал хватку и, подмигнув, забросил трёхочковый. Мяч со свистом провалился в сетку.

После урока, в раздевалке, Мирослав обнаружил в своём кроссовке записку: «Хорошая попытка. Но Гришка уже знает, что ты перевёлся в мою школу. И он не в восторге. Сегодня на стройке будет суд Братства. Придёшь с цепочкой — они решат, что ты продался. Не придёшь — подтвердишь это».

Мирослав сжал кулаки. Цепочка на шее словно стала раскалённой. Стас загнал его в угол: либо предать Братство, либо явиться туда с клеймом врага на шее.

Бетонные лабиринты стройки ночью казались пастью огромного зверя. Мирослав шёл к центру «Гнезда» — заброшенному залу на пятом этаже, где Братство обычно проводило свои сходы. Свет фонариков выхватывал из темноты суровые лица парней. В центре, на ящике из-под инструментов, сидел Гришка. Рядом с ним стоял Яшка — самый младший в банде, но обладающий самым острым слухом и добрым сердцем.

— Пришёл всё-таки, — глухо произнёс Гришка. — А по городу слухи ползут, Ветров. Говорят, ты теперь со Стасом за одной партой сидишь. Говорят, ты его личный пёс на поводке.

Мирослав сделал шаг в круг света и расстегнул верхнюю пуговицу куртки. Серебряный ворон блеснул, отражая лучи фонарей. По банде прошёл гул возмущения.

— Это не поводок, Гриш. Это капкан, — голос Мирослава не дрогнул. — Стас перевёл меня в свою школу через отца. Он хочет, чтобы я предал вас. Он защёлкнул этот замок, и ключ только у него. Я пытался его забрать сегодня, но он хитрее, чем мы думали.

Гришка поднялся, его кулаки сжались. Он подошёл вплотную и внимательно осмотрел замок. Попробовал дёрнуть — цепь даже не звякнула, словно была частью тела Мирослава.
— Ты мог просто не прийти, — сказал Гришка, глядя прямо в глаза другу. — Мог остаться в своём новом мире с чистыми руками.

— Яшка, что скажешь? — Гришка обернулся к младшему.

Яшка подошёл, коснулся пальцами холодного металла подвески и прислушался к чему-то своему.
— Он не врёт, Гриш. Сердце у него стучит ровно, как у нашего. А эта штука... она пахнет чужим страхом. Стас боится его, поэтому и привязал. Мир — наш. Он не продался.

Гришка выдохнул, и напряжение в зале немного спало.
— Ладно. Если Яшка верит, и я верю. Но теперь ты — наш троянский конь. Раз уж ты вхож в его логово, ты узнаешь, что Ворон замышляет. Он не просто так вцепился в тебя. Мои люди видели, как его банда ошивается у порта. Там готовится что-то крупное, и твой отец, кажется, тоже в деле.

Внезапно снизу донёсся визг тормозов. Несколько чёрных джипов окружили стройку, ослепляя всех мощными фарами.
— Ветров! — усилил голос мегафон. — Твой отец знает, что ты здесь. Выходи по-хорошему, или мы сравняем этот гадюшник с землёй!

Свет прожекторов резал глаза, превращая стройку в допросную камеру. Охрана отца Мирослава действовала профессионально: они перекрывали выходы, не давая Братству шанса ускользнуть. Василий Васильевич не шутил — он прислал своих лучших людей, чтобы «забрать мусор».

— Уходите через четвёртый блок! — крикнул Мирослав, перекрывая шум моторов. — Там есть пожарный спуск, они его ещё не заблокировали!

— А как же ты? — Гришка схватил его за плечо. — Мы не бросаем своих!

— Если я выйду к ним сейчас, они перестанут искать остальных. Бегите! Это приказ Братства! — Мирослав рванул в сторону недостроенного пролёта, отвлекая внимание охраны на себя. Он прыгал через провалы, карабкался по арматуре, чувствуя, как серебряный ворон на шее бьётся о грудь в такт пульсу.

На самом краю третьего этажа путь преградил обвал. Мирослав обернулся и увидел, что Гришка и Яшка застряли на шаткой балке. Охранники уже поднимались по лестнице. Мирослав, не раздумывая, бросился к ним. Он подставил плечо, помогая Яшке перепрыгнуть на безопасный выступ, а затем схватил Гришку за руку, вытягивая его из ловушки.

В этот момент гнилая опора под ногами Мирослава хрустнула. Он полетел вниз, но успел зацепиться за край бетонной плиты одной рукой. Раздался жуткий, сухой хруст — кость в предплечье не выдержала веса и рывка. Дикая, ослепляющая боль прошила всё тело, мир на мгновение почернел.

— Мир! — закричал Яшка сверху.

— Уходите... живо! — прохрипел Мирослав через стиснутые зубы. Он разжал пальцы и упал на кучу песка этажом ниже. Боль в сломанной руке была такой сильной, что он не мог даже кричать. Когда тяжёлые ботинки охраны окружили его, он лишь увидел в свете фонаря знакомую фигуру. Стас Воронов стоял за спинами охранников, глядя на корчащегося от боли Мирослава с нечитаемым выражением лица.

— Ты идиот, Ветров, — тихо сказал Стас, приседая рядом. — Но ты чертовски храбрый идиот. Теперь ты поедешь домой, в свою золотую больницу. Но помни: цепь всё ещё на тебе. И я приду за долгом.

Больничная палата класса «люкс» больше напоминала золотую клетку. Белоснежные простыни, тихий гул приборов и запах дорогих лекарств. Мирослав лежал, глядя в потолок, когда дверь без стука отворилась. Вошёл Стас. В руках он держал чехол с гитарой, а на лице играла всё та же самодовольная улыбка.

— Папа сказал, что лучший друг должен навещать больного, — Стас по-хозяйски уселся на край кровати. Он достал гитару и ударил по струнам. Звук был резким, тревожным. Стас запел, глядя Мирославу прямо в глаза:

— Моим ты будешь вороном отныне и вовек,
Цепи мои крепкие тебе не разорвать.
Будем вместе по небу летать...

Голос Стаса обволакивал, в нём слышалась пугающая уверенность. Но Мирослав, несмотря на боль в сломанной руке, приподнялся на подушках. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо, подхватывая мотив:

— Цепи твои крепкие сумею я порвать,
Буду лишь с друзьями по небу летать!

Стас замер на мгновение, а затем громко и весело захлопал в ладоши, отложив гитару.
— Замечательно! Просто браво, Ветров! — он рассмеялся. — У тебя есть характер, это мне в тебе и нравится. А на гитаре играешь?

Мирослав растерялся от такой резкой смены тона.
— Нет... — честно ответил он, чувствуя себя безоружным.

Стас наклонился к самому его уху, так близко, что Мирослав почувствовал холод металла ключа на его запястье.
— Научу, — прошептал Стас, и от его дыхания по коже пробежал мороз. — И не только этому. Я научу тебя видеть мир так, как вижу его я. Твои друзья со стройки — это просто пыль под ногами тех, кто держит ключи от этого города. Твой отец, мой отец... и мы с тобой. Мы — те, кто пишет правила.

Он коснулся пальцем гипса на руке Мирослава.
— Пока рука заживает, у нас будет много времени. Ты поймёшь, что свобода — это не бегство по крышам, а власть над теми, кто бегает.

Стас всё ещё держал руку на гипсе Мирослава, ожидая, что тот поддастся искушению. Музыка всегда была тайной страстью Мирослава, и Ворон это чувствовал. Но Мирослав медленно, превозмогая боль, отодвинул руку Стаса.

— Гришка не одобрит, — твёрдо сказал Мирослав. — Для него ты — враг. А значит, и для меня тоже. Я не буду брать уроки у того, кто держит моих друзей под прицелом. Мнение Гришки для меня важнее, чем любая гитара и все твои уроки вместе взятые.

Стас на мгновение замер. Его глаза сузились, превратившись в две холодные щели. В палате повисла тяжёлая тишина. Мирослав ждал вспышки гнева, но Стас вдруг выпрямился и коротко рассмеялся. Это был сухой, неприятный звук.

— Верность... — Стас покачал головой, закидывая чехол с гитарой на плечо. — Какое редкое и бесполезное качество в нашем мире, Ветров. Ты цепляешься за своего Гришку, как утопающий за дырявую лодку. Но что, если эта лодка сама захочет пойти ко дну?

Стас подошёл к двери, взялся за ручку, а затем обернулся и весело подмигнул Мирославу.
— Отдыхай, «верный пёс». Скоро ты увидишь, как рушатся идеалы. И тогда ты сам приползёшь ко мне за аккордами.

Когда дверь закрылась, Мирослав почувствовал странную тревогу. Стас ушёл слишком легко. В его голове уже созрел новый план, и этот план явно касался Братства. Ворон понял, что Мирослава не сломать напрямую, а значит, он ударит по тому, кто ему дороже всего — по Гришке.

Вечером, когда медсестра пришла менять капельницу, она вложила в руку Мирослава крошечный клочок бумаги. «Стас ищет выход на склад, где Гришка прячет товар. Он хочет подставить его перед полицией. У тебя есть два дня, пока ты в больнице. Решай».

Мирослав не стал ждать утра. Он знал, что Стас всё ещё бродит где-то в коридорах больницы, наслаждаясь своей властью. Через медсестру он передал короткую записку: «Нам нужно закончить разговор. Сейчас».

Стас явился через десять минут. Он выглядел довольным, словно уже праздновал победу.
— Неужели передумал насчёт гитары? — усмехнулся он, прислонившись к косяку двери.

— Послушай меня, Стас, — Мирослав встал с кровати, превозмогая головокружение. — Я знаю про склад. Я знаю, что ты хочешь подставить Гришку. Давай договоримся. Ты оставляешь Братство в покое, а я... я сделаю то, что ты хочешь. Стану твоим «вороном», буду учиться у тебя, буду рядом. Но Гришка и остальные должны остаться вне этой игры.

Стас медленно подошёл к нему, вытащил из кармана тот самый ключ от замка на шее Мирослава и подбросил его в воздух.
— Сделка? Ты предлагаешь мне сделку, находясь в гипсе и под замком? — Стас рассмеялся, но в его глазах блеснул интерес. — Ты готов продать свою свободу за их безопасность. Это благородно. Но мне мало твоего согласия. Мне нужно, чтобы ты сам пришёл ко мне, когда поймёшь, что они тебя не стоят.

— Идёт, — отрезал Мирослав. — Но сейчас уходи.

Как только дверь за Стасом закрылась, Мирослав начал действовать. Он знал, что Стас не сдержит слово — такие, как он, только разжигают аппетит. Мирослав накинул куртку поверх больничной пижамы, соорудил из простыней подобие верёвки и привязал её к батарее. Сломанная рука ныла, каждый рывок отдавался вспышкой боли в мозгу, но он не мог медлить.

Спуститься с третьего этажа с одной рабочей рукой было почти невозможно. Мирослав стиснул зубы так, что послышался скрип. Он скользил по узкому карнизу, прижимая гипс к животу. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Когда его ноги коснулись земли, он едва не потерял сознание от резкого толчка в плечо.

— Держись, Мир, — прошептал он сам себе. — Только бы успеть до того, как полиция накроет склад.

Он скрылся в тени деревьев, направляясь в сторону промзоны, не зная, что сверху, из окна палаты, за его побегом внимательно наблюдает Стас, медленно сжимая ключ в кулаке.

Мирослав бежал через промзону, прижимая сломанную руку к груди. Каждый шаг отдавался вспышкой боли, но он видел впереди тусклый свет склада. Он должен был успеть. Он должен был спасти Гришку — человека, который стал ему братом, когда родной брат Филипп отвернулся от него.

В это же время Стас, сидя в пустой палате Мирослава, вертел в руках старый телефон. На экране проигрывалось видео полугодичной давности. На нём Филипп, старший брат Мирослава, стоял перед Гришкой, брезгливо морщась.

— Ты просто мусор, Гриш, — цедил Филипп на записи. — Бомж с окраины. Хочешь чего-то ценного? Дарю тебе Мирослава. Мой мелкий братец теперь твой пёс. Делай с ним что хочешь, мне он не нужен.

Стас видел, как на видео Гришка замер, не понимая, при чём тут младший Ветров, которого тогда даже не было рядом. Но импульсивный характер Гришки взял верх. Он хотел ударить Филиппа по больному.
— Принимаю подарок, — ответил тогда Гришка, глядя Филиппу прямо в глаза. Филипп, не ожидавший такой мгновенной реакции, растерялся и быстро ушёл, а Гришка остался стоять, сжимая кулаки.

— Так вот оно что... — прошептал Стас в пустоту палаты. — Ты не спасал его, Гришка. Ты просто забирал «подарок», чтобы отомстить Филиппу. Ты использовал верность Мирослава как трофей.

Тем временем Мирослав ворвался на склад.
— Уходите! — закричал он, едва дыша. — Стас сдал вас полиции! Быстро, в подземные туннели под старым коллектором! Я выведу вас!

Гришка посмотрел на бледного Мирослава, на его гипс и перепачканную больничную пижаму. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на вину, но он быстро скрыл это за маской лидера.
— Все за Миром! В туннели! — скомандовал Гришка.

Они нырнули в сырой зев люка как раз в тот момент, когда синие и красные огни полицейских машин осветили стены склада. В темноте туннелей Мирослав чувствовал себя защитником, не подозревая, что его «лучший друг» Стас уже набирает номер Гришки, чтобы рассказать ему, что теперь правда известна всем.

В сыром полумраке подземного туннеля эхо шагов Братства звучало как биение испуганного сердца. Мирослав шёл впереди, указывая путь здоровой рукой, пока его сломанное предплечье пульсировало от невыносимой боли. Внезапно в кармане Гришки зазвонил телефон. Звук был резким, как выстрел.

Гришка остановился и приложил трубку к уху. Из динамика донёсся вкрадчивый голос Стаса, а затем — та самая запись. Каждое слово Филиппа: «Дарю тебе Мирослава... мой брат твой пёс» — резало тишину туннеля. Гришка побледнел так, что стал похож на призрака.

— Что тебе нужно, Ворон? — прохрипел Гришка, отойдя в сторону от остальных.

— Ты подставил Братство, Гриш, — голос Стаса сочился ядом. — Полиция уже переворачивает твой склад. Я могу сделать так, что они найдут «улики», которые закроют тебя на годы. Или могу отозвать своих людей. Я заберу все твои точки, всё твоё влияние. Но мне этого мало.

Гришка сжал телефон так, что побелели костяшки.
— Что ещё? Я отдам всё.

— Мне нужен Мирослав, — отрезал Стас. — Ты сам приведёшь его ко мне. Лично. Ты скажешь ему, что он тебе больше не нужен, что ты его никогда не ценил. Ты должен разбить его сердце так, чтобы он сам захотел прийти под моё крыло. У тебя есть ровно сутки. Если завтра вечером он не будет стоять у моих ворот — ты и всё твоё Братство отправитесь за решётку.

Стас отключился. Гришка медленно опустил руку, чувствуя, как внутри всё выгорает. Он обернулся и увидел Мирослава. Тот смотрел на него с такой искренней тревогой и готовностью защищать, что Гришке захотелось закричать от собственной низости.

— Кто звонил, Гриш? — тихо спросил Мирослав. — Всё плохо?

Гришка промолчал, пряча глаза. Он понимал: чтобы спасти ребят, он должен совершить самое страшное предательство в своей жизни. Он должен уничтожить единственного человека, который по-настоящему в него верил.

В туннеле воцарилась мёртвая тишина. Гришка стоял, опустив голову, не в силах вынести чистого взгляда Мирослава. Яшка, младший брат Гришки, который всё это время стоял в тени и слышал каждое слово из телефона, вышел на свет. Его глаза были полны недоумения и боли.

— Ты... ты слышал это, Мир? — прошептал Яшка, переводя взгляд с брата на Мирослава. — Филипп продал тебя, а Гришка... он принял этот «подарок». Он использовал тебя всё это время, чтобы отомстить твоему брату! Как ты можешь просто стоять здесь?

Мирослав сделал шаг вперёд. Его лицо было бледным, но спокойным. Он посмотрел на Гришку, который ждал удара, крика или ухода. Но вместо этого Мирослав медленно протянул свою здоровую руку и положил её на плечо Гришки.

— Я прощаю тебя, — тихо, но уверенно сказал Мирослав. — И тебя, Гриш, и даже Филиппа. Потому что если я начну ненавидеть, то стану таким же, как Стас. А я не хочу быть вороном в его клетке.

Гришка поднял глаза, в которых блестели слёзы.
— Но я ведь... я действительно сначала думал только о мести, Мир. Я не заслужил этого.

— Заслужил, — отрезал Мирослав. — Потому что потом ты стал мне настоящим братом. И ты, и Яшка. Вы — моя семья, а семью не бросают из-за ошибок прошлого.

Мирослав притянул к себе растерянного Яшку и плачущего Гришку, обнимая их одной рукой. В этом сыром, холодном туннеле, под звуки капающей воды, родилось нечто более крепкое, чем любые цепи Стаса. Это было истинное братство, построенное не на долгах, а на милосердии.

— Стас думает, что он победил, — прошептал Мирослав, отстранившись. — Он ждёт, что ты приведёшь меня к нему сломленным. Что ж, мы придём. Но не так, как он ожидает. У нас есть сутки, чтобы придумать, как превратить его ловушку в его же поражение.

Мирослав посмотрел на часы. Время, отпущенное Стасом, неумолимо истекало. Он видел страх в глазах Яшки и тяжёлую вину на лице Гришки. Он понимал: если он не пойдёт, Стас уничтожит всё, что им дорого. Братство будет раздавлено, а Гришка окажется за решёткой.

— Послушай меня внимательно, Гриш, — Мирослав взял друга за плечи. — Стасу нужен я. Его злит, что я не подчиняюсь. Если я приду к нему сам, он оставит вас в покое. Это единственный шанс для Братства выжить.

— Нет! — выкрикнул Яшка, хватая Мирослава за край куртки. — Мы не отпустим тебя к этому чудовищу! Мы что-нибудь придумаем!

— Мы уже придумали, — грустно улыбнулся Мирослав. — Мы придумали прощение. А теперь пришло время ответственности. Гришка, обещай мне одну вещь. Позаботься о Братстве. Стань для них тем лидером, которым ты всегда хотел быть — честным и сильным. Не ради мести Филиппу, а ради них самих. И присмотри за Яшкой.

Гришка хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел в глазах Мирослава такую стальную решимость, которую не смог бы сломить даже Стас.
— Я обещаю, Мир, — прошептал Гришка, сглатывая ком. — Клянусь всем, что у меня есть. Мы будем ждать тебя. Сколько бы времени это ни заняло.

Мирослав в последний раз обнял друзей, развернулся и медленно пошёл по туннелю в сторону выхода, где его уже ждала чёрная машина Стаса. Его фигура становилась всё меньше, пока не растворилась в холодном свете фонарей. Он уходил в логово врага, не зная, что ждёт его впереди, но зная главное: его друзья теперь в безопасности.

Конец первой части.