Агафья Степанова и Бунт Волшебных Вещей

Жили Агафья с Кощеем в мире и согласии ровно год и один день. Замок сиял, пироги пеклись, а Великая Книга Сказаний пополнялась историями о добрых делах. Но однажды утром Агафья проснулась от странного шума, доносившегося из кухни. Прибежала она туда, да так и застыла на пороге.

Скатерть-самобранка, вместо того чтобы завтрак накрывать, свернулась в тугой узел и забилась на самую верхнюю полку.
— Не буду! — донеслось из складок. — Каждый день то каша, то блины, то щи! Хоть бы раз меня в химчистку сдали или просто на солнышке проветрили. Я — вещь тонкой работы, а не половая тряпка! Ухожу в бессрочный отпуск!

Тут из угла выскочили Сапоги-Скороходы. Они бешено топали по стенам и потолку, не давая Кощею и слова вставить.
— Нам надоело бегать по поручениям! — кричали Сапоги. — То за солью в соседнее царство, то за молодильными яблоками. Мы хотим стоять в музее под стеклом и чтобы на нас только любовались!

Даже верное Веретено Агафьи перестало крутиться и обиженно закололо пальцы. Оказалось, что волшебные вещи по всему миру прознали о переменах и решили: раз Кощей теперь добрый, значит, и им можно капризничать. По всему сказочному царству начался переполох: ковры-самолёты отказывались летать без «высокооктанового нектара», а шапки-невидимки делали невидимыми только кончики носов своих хозяев.

— Это забастовка, Агафьюшка, — вздохнул Кощей, пытаясь поймать за шнурки разбушевавшиеся сапоги. — Вещи почувствовали волю и забыли о своём предназначении. Если мы их не угомоним, сказочный порядок рухнет, и люди снова перестанут в нас верить.

Агафья Степанова подперла щеку рукой, посмотрела на этот беспорядок и хитро прищурилась. Она знала: силой тут не поможешь, тут смекалка нужна и особый подход к каждой «обиженной» душе.

— Ну что же, — громко объявила Агафья, хлопнув в ладоши так, что Сапоги-Скороходы от неожиданности свалились с потолка. — Раз вы, вещи дорогие, считаете, что мы вас не ценим, объявляю «День Послушания Наоборот»! Отныне вы — хозяева в этом замке, а мы с Кощеем — ваши слуги. Что прикажете, то и исполним!

Вещи замерли. Скатерть-самобранка медленно сползла с полки, расправила бахрому и важно уселась во главе стола.
— Желаю, — проскрипела она, — чтобы меня кормили! Принесите-ка мне самых отборных сливок и натрите мои узоры душистым мылом!

Кощей, кряхтя, отправился за мылом, а Агафья принялась потчевать скатерть сливками. Но вот беда: скатерть ведь не умеет есть! Сливки просто впитывались в ткань, оставляя жирные пятна.
— Ой, — пискнула Скатерть, — я вся липкая! Мне неуютно! Где мой завтрак? Ах да, я же сама должна его давать... но я же теперь хозяйка!

Тем временем Сапоги-Скороходы уселись в кресла и потребовали, чтобы их... выгуливали. Кощею пришлось надеть их на руки и бегать по двору, имитируя походку великана.
— Быстрее! — кричали Сапоги. — Мы хотим видеть горы! Мы хотим перепрыгнуть через море!

Но без ног Сапоги были просто кусками кожи. Они не чувствовали радости бега, они только пачкались в дорожной пыли, которую Кощей нарочно поднимал. А Меч-Кладенец, который решил стать поэтом, пытался высечь стихи на каменной стене, но только искры летели, да стены замка рушились.
— Ой-ой, — зазвенел Меч, — у меня кончик затупился, а стихи не выходят! Оказывается, рубить врагов куда проще, чем рифмы подбирать!

К вечеру в замке воцарился полный беспорядок. Вещи были измазаны, помяты и страшно устали от «хозяйской» жизни. Они поняли, что быть главным — это не только капризничать, но и нести ответственность за весь сказочный мир.

— Ну как, господа хорошие? — спросила Агафья, вытирая пот со лба. — Нравится вам править? Может, ещё на недельку продлим наш эксперимент?

Не успела Агафья закончить свою речь, как тяжёлые дубовые двери замка распахнулись с таким грохотом, что Меч-Кладенец от испуга едва не свалился в камин. На пороге стоял Ванька Проныра — вихор соломенный торчит, нос в веснушках, а сам запыхался так, что слова вымолвить не может.

— Беда! — наконец выдохнул Ванька, размахивая руками. — Агафьюшка, Кощей Бессмертный, выручайте! Там, у Синих Гор, целая деревня в ледяной плен попала! Снежная Королева мимо пролетала, да случайно обронила зеркальце ледяное. Теперь там всё застыло: и речка, и мельница, и даже коты на заборах в сосульки превратились! А самое страшное — детишки в лесу за ягодами пошли, да так и замерли под старой елью. Если до заката их не отогреть — навек ледяными статуями останутся!

Ванька Проныра хоть и звался Пронырой за то, что в любую щель пролезет и любой секрет узнает, был парнем добрым. Он всегда первым на помощь бежал, вот и сейчас — примчался в замок, не побоявшись гнева Кощея.

В зале воцарилась тишина. Сапоги-Скороходы, что только что капризничали в креслах, вдруг спрыгнули на пол и нетерпеливо притопнули. Скатерть-самобранка, забыв про жирные пятна от сливок, расправилась и зашуршала бахромой.
— Что же мы сидим?! — вдруг звонко крикнул Меч-Кладенец. — Там же дети мёрзнут! Я этим льдам быстро бока пообломаю!

— Постойте, — строго сказал Кощей, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Вы же у нас теперь «хозяева». Сами решайте: продолжать вам отдыхать да капризничать, или дело делать. Ванька, говоришь, до заката время есть?

— Совсем мало осталось! — Ванька чуть не плакал. — Пешком не успеть, а обычные лошади по такому льду скользят, падают...

Тут Сапоги-Скороходы подкатились прямо к ногам Ваньки. Они больше не хотели в музей. Они хотели чувствовать ветер и спасать людей. Скатерть-самобранка сложилась в удобный рюкзак, полный горячих пирожков, которые чудесным образом появились в её складках от одного только желания помочь.

— Ну что, Проныра, — улыбнулась Агафья, — принимай команду! Вещи, за работу! Посмотрим, на что вы способны, когда сердце за других болит, а не за себя.