Мелодия тёмной башни

Джанет стояла у служебного входа концертного зала, тяжело вздыхая. В ушах всё ещё гулким эхом отдавали басы её собственного металличаского концерта, а в душе кипела буря. Двадцать пять лет — возраст, когда человек уже давно имеет право сам решать, какую музыку ему писать и в какой цвет красить волосы. Но только не для Эшли.

Старшая сестра появилась в гримёрке внезапно, как летняя буря, сметая на своём пути все радостные эмоции от успешного выступления. Джанет поправила массивный ремень с металлическими клепками и сжала в кулак пальцы в чёрных перчатках без пальцев. Слова Эшли до сих пор жгли слух: «Помнишь какая ты была в детстве? Блондинка в розовом платьице!»

«Конечно, помню, — с горькой усмешкой подумала Джанет. — Только та девочка в розовом давно растворилась под тяжёлые риффы электрогитары и гроул». Она любила свой мрачный стиль, свои хоррор-треки, которые пугали обывателей, но приводили в восторг верных фанатов. Это был её мир, её творчество, её свобода.

Холодный ночной ветер остужал разгорячённое после концерта лицо. Джанет шагнула на тротуар, погружённая в свои невесёлые мысли о вечном непонимании с семьёй. Вдруг в тишине ночного города раздался резкий, требовательный звонок телефона. На экране ярко высветилось имя: «Эшли».

Джанет закатила глаза, но трубку взяла. Наверняка сестра решила высказать ещё порцию нотаций, раз не успела выговориться при личной встрече.

— Алло? Эшли? Что на этот раз? — раздражённо бросила в трубку Джанет, ожидая услышать привычное ворчание.

В динамике висела абсолютная, зловещая тишина. Ни дыхания, ни привычного постукивания ногтей по столу, ни возмущенных вздохов. Только глухие помехи, похожие на шуршание далёкого радиоприёмника, и едва слышный скрежет, доносящийся откуда-то извне.

— Эшли? Ты меня слышишь? Хватит молчать! — голос Джанет дрогнул, а по спине пробежал неприятный холодок. И дело было вовсе не в обиде сестры. Эта тишина на другом конце провода казалась... неправильной.

Джанет сбросила вызов и тут же написала сестре яростное сообщение: «Почему ты не ответила?!».

Через минуту на экране появилось короткое, но колкое сообщение от Эшли: «Зачем мне отвечать той, кто меня не слышит?!». Джанет выдохнула с некоторым облегчением: по крайней мере, с сестрой всё было в физическом порядке, но ссора оказалась куда серьёзнее, чем она думала.

Она продолжила путь по ночной улице, как вдруг из-за угла к ней бросилась целая толпа фанаток. Девушки начали наперебой просить автографы, сделать совместные селфи, расписаться на плакатах и восторженно кричать слова благодарности за новый альбом. Джанет безумно устала от этой свалившейся на неё популярности после концерта, но что поделать? Она ведь теперь стала настоящей звездой хоррор-металла.

Наконец, отбившись от внимания преданных поклонников, Джанет добралась до своей квартиры. Бешеная энергия вечера требовала срочной разрядки, а атмосфера в родном городе после стычки с Эшли стала невыносимой. Решение пришло мгновенно: собрать вещи и хотя бы на пару дней уехать в другой город, где жила их средняя сестра — Дэйзи.

Дэйзи была полной противоположностью Джанет. Она была именно такой, какой всегда хотела видеть младшую сестру Эшли: послушной, покорной, удобной, такой как все вокруг. Но сейчас Джанет нужен был просто тихий угол, чтобы перевести дух.

Быстро закинув в чемодан привычные чёрные вещи, Джанет вызвала такси и поехала в аэропорт. Дэйзи уже знала о её внезапном приезде. Дорога и перелёт пролетели как в тумане, и ровно через четыре часа Джанет уже вдыхала воздух совершенно другого города. Она прилетела к Дейзи.

Дейзи работала учительницей и отличалась удивительной тактичностью. Она искренне подумала, что сестра просто соскучилась, именно поэтому так внезапно прилетела к ней в гости. Лишних вопросов Дэйзи задавать не стала, окружив гостью заботой и покоем.

Но, к великому удивлению Джанет, даже в этом тихом провинциальном городе её настигла популярность. Создавалось ощущение, что её здесь знал абсолютно каждый! Стоило Джанет лишь в своём привычном готическом образе выйти на порог дома, как к ней тут же подлетали толпы фанаток и поклонниц. Они наперебой просили автографы, совместные фотографии и росписи на плакатах.

Джанет с тяжёлым сердцем осознала, что и здесь ей не удастся скрыться от славы и отдохнуть от суеты. Но навязчивые мысли о том, что Эшли была права и ей действительно стоило бы сменить имидж, бросить музыку и стать такой же послушной и удобной для всех, Джанет каждый раз решительно отбрасывала.

Пробыв у Дэйзи три полных дня и каждый раз сталкиваясь на улице с восторженными толпами поклонников, Джанет окончательно запуталась. Она просто не знала, что ей делать дальше.

В полном отчаянии она достала телефон и написала Эшли короткое сообщение, приняв неожиданное для себя решение:

— Привет, Эшли, ты была права, я всё поняла. Можно мне приехать к тебе, чтобы ты помогла мне подобрать новый образ послушной девочки?

Буквально через секунду на экране вспыхнул радостный ответ:

— Конечно, наконец-то ты одумалась! Я так рада! Приезжай, конечно, мы подберём для тебя самый лучший образ!

Джанет вздохнула, быстро собрала свои вещи, вызвала такси и полетела обратно в свой родной город, чтобы незамедлительно приехать к Эшли.

После обратного перелёта Джанет сразу же приехала к Эшли. Старшая сестра светилась от счастья. А вот Дэйзи даже не стала задавать лишних вопросов о том, почему Джанет так быстро уехала от неё назад. Эшли ликовала: её бунтарка-пацанка наконец-то одумалась и решила стать покорной девочкой. Эшли оказалась права.

В тот же день они приступили к полному преображению, чтобы на улицах родного города Джанет никто и никогда не узнал. Эшли подобрала для сестры красивое светло-розовое платье, украшенное нежными белыми кружевами. В этот же день Джанет перекрасила свои чёрные волосы в ослепительно-белоснежный цвет и сделала аккуратные кудрявые локоны. Сестра помогла ей нанести лёгкий, сияющий макияж с блёстками, а вместо привычных грубых армейских ботинок Эшли надела на неё изящные светло-розовые туфельки в тон платью.

Превращение было абсолютным: от прежнего готического дерзкого образа не осталось ни единой детали. Эшли была безумно рада. В этот же памятный день Джанет опубликовала официальное обращение ко всем своим подписчикам, объявив, что навсегда бросает карьеру хоррор-исполнительницы.

Теперь, когда привычный мир рухнул, Джанет всерьёз задумалась: кем же ей теперь работать? Она повернулась за советом к Эшли. И сестра радостно ответила, что уже на следующий же день устроит её на работу в балетную школу — преподавательницей классического танца. Когда-то в детстве Джанет много лет занималась балетом, но потом бросила ради тяжёлой музыки.

Всё произошло именно так, как сказала Эшли. На следующее утро Джанет уже стояла на пороге балетной студии. Она была одета по всем канонам нового стиля: нежное розовое платье с белыми кружевами, кудрявые белоснежные волосы и светло-розовые туфли — всё было именно так, как хотела старшая сестра.

Джанет вошла в зал, чтобы провести свой самый первый в жизни урок классического хореографии для маленьких балерин. Поначалу ей хотелось проявить привычную строгость и непоколебимость, которые так помогали ей в прежнем музыкальном образе. Но Джанет тут же мысленно одёрнула себя: она дала себе слово быть мягкой, улыбчивой и доброй, а не железной леди.

Она поддерживала девочек-балерин, ни капли их не ругая, тепло улыбалась и чувствовала себя совершенно другим человеком. Абсолютно новой для всех и для самой себя. Джанет строго-настрого запретила себе даже думать о прошлой жёсткости.

Шло время, и вскоре Джанет стала не просто преподавательницей классического танца, но и заслужила право выступать на большой сцене вместе со своими лучшими ученицами — Эмили и Мией. Девочки усердно репетировали каждый день, и вот наконец настал долгожданный вечер отчётного концерта.

Перед выходом на сцену гримёрка была наполнена шуршанием шёлка и ароматом лёгких духов. Мия облачилась в невероятно красивую и блестящую голубую балетную пачку, а её веки украшал мерцающий блестящий макияж. Эмили выбрала для выступления не менее эффектную блестящую розовую пачку и тоже добавила в макияж много сияющих блёсток. Сама же Джанет, следуя всем канонам балетного искусства, надела потрясающую блестящую фиолетовую пачку и завершила образ сияющим макияжем с нежными искрами на лице.

Выступление прошло поистине великолепно. Девушки двигались легко и грациозно, словно фарфоровые статуэтки под светом софитов. Конечно же, в первом ряду зрительного зала сидела Эшли, чтобы поддержать сестру. Дэйзи приехать не смогла, так как по-прежнему жила в другом городе, но мысленно была рядом. Эшли просто ликовала от восторга: её бывшая бунтарка-пацанка теперь окончательно превратилась в изящную преподавательницу и настоящую балерину.

Когда концерт завершился и восторженные зрители забросали сцену цветами, счастливая Эшли сразу же побежала за кулисы, чтобы первыми обнять родственницу.

— Ты была просто великолепна на сцене! — сияя от гордости, произнесла Эшли, крепко обнимая Джанет. — И твои ученицы тоже выступили на высшем уровне! Разве тебе теперь не нравится твоя новая жизнь, скажи честно?

Джанет на мгновение замерла, чувствуя, как внутри неё поднимается странная, глухая боль от отречения от самой себя. Но она тут же сжала руки в замок, заставив себя улыбнуться самой лучезарной и мягкой улыбкой, на которую только была способна.

— Конечно же, нравится! — бодро и излишне звонко ответила Джанет. — Как мне может такое не нравиться?! Всё просто прекрасно, Эшли.

На самом деле глубоко внутри душа Джанет плакала, и ей вовсе не нравилась эта чужая, навязанная жизнь, где не было ни капли её любимой тяжёлой музыки, ни свободы, ни настоящей её сущности. Но она уже дала себе твёрдое слово стать идеальной послушной девочкой, ведь именно этого так сильно добивалась её старшая сестра.

Эшли внимательно посмотрела на Джанет, словно проверяя её на искренность, и решительно кивнула своим собственным мыслям.

— Джанет, раз уж мы заговорили об этом, пожалуйста, сделай то, о чём я тебя давно просила. Выброси наконец все свои старые готические вещи, которые ты прячешь в шкафу! Все эти косухи с шипами, чёрные ботинки и мрачные платья. Это даже не обсуждается! Ты ведь не планируешь в самом деле снова возвращаться к прежнему образу?

Джанет сглотнула подступивший к горлу ком, посмотрела на свои изящные балетные туфельки, а затем тихо, но твёрдо ответила:

— Нет, Эшли. Я больше не вернусь к этому.

Вернувшись домой после триумфального балетного выступления, Джанет и Эшли сразу же отправились к камину. Не говоря ни слова, старшая сестра принесла из шкафа коробку со всеми старыми готическими вещами Джанет. Тяжёлые ботинки с шипами, косухи, чёрные ремни и мрачные платья полетели прямо в огонь. Языки пламени быстро пожирали прошлое, оставляя лишь пепел и дым.

Джанет смотрела на это с замиранием сердца, чувствуя, как сгорает последняя ниточка, связывавшая её с прежней свободной жизнью.

— Ну что же мне теперь носить? — тихо спросила Джанет, обхватив себя руками.

— Не переживай! Мы сейчас же поедем в лучший торговый центр, и выберем тебе самые красивые, нежные и светлые вещи! — с восторгом воскликнула Эшли, уже собирая сумочку.

Сказано — сделано. Сёстры сели в такси и отправились по магазинам. Правда, весь новый гардероб для Джанет выбирала исключительно Эшли, не оставляя младшей сестре права на собственное мнение.

Покупки оказались на редкость разнообразными и исключительно пастельными. Эшли заботливо складывала в корзину изящное сиреневое платье, воздушную белую кружевную юбку, красивую светло-розовую кофточку, элегантное лиловое платье и нежную кружевную светло-голубую юбочку. К ним добавилась ещё одна красивая кофточка белого цвета.

— Эшли, тебе не кажется, что этого слишком много? — неуверенно попыталась возразить Джанет, глядя на гору одежды.

— Ни капли! Для настоящей леди много одежды не бывает! — безапелляционно заявила Эшли и тут же потащила сестру к обувному отделу.

Там они выбрали красивые светло-голубые туфельки и изящные светло-сиреневые туфельки на аккуратном низком каблуке. А для солнечных прогулок Эшли настояла на покупке милой соломенной шляпки с широкой белой лентой.

Затем они перешли к отделу косметики и аксессуаров. Корзина быстро наполнялась тюбиками и баночками: Эшли положила туда нежно-розовую помаду, лиловый блеск для губ, светло-розовые румяна, кремовую пудру и сверкающие блёстки для волос, чтобы прическа всегда сияла на свету.

В завершение шопинга Эшли выбрала три чудесные броши: изысканную брошь в виде хрустальной розы, объёмную брошь в виде ярко-красного сердца и милую брошь в виде светло-голубой птички.

— Посмотри на всё это великолепие! Разве это не прекрасно? — радостно щебетала Эшли, расплачиваясь на кассе за огромные пакеты с обновками.

— Да, Эшли... очень красиво, — послушно кивнула Джанет, стараясь искренне улыбнуться своей новой, безупречной жизни.

Дома Джанет послушно примерила абсолютно все новые вещи, нанеся под каждый наряд свежий макияж из купленной косметики. Эшли же вооружилась смартфоном и неустанно фотографировала сестру в каждом новом образе, искренне восхищаясь результатом.

— Вот видишь, как это прекрасно! — сияя от удовольствия, заявила Эшли, опуская телефон. — Но на этом мы не останавливаемся. Нам нужно прямо сейчас сходить в салон красоты! Сделаем тебе потрясающую причёску и профессиональный уход.

— Ну ладно... — тихо согласилась Джанет, чувствуя себя куклой в умелых руках старшей сестры.

Сказано — сделано. Сёстры тут же поехали в элитный салон красоты, едва успев распаковать пакеты с обновками. Разумеется, стиль для Джанет снова выбирала Эшли. Она уверенно объяснила мастеру-парикмахеру свою задумку: сделать сестре красивую, элегантную высокую причёску из её белоснежных кудрей, аккуратно уложив пряди и щедро добавив на волосы мерцающие серебряные блёстки.

Когда с причёской было покончено, они перешли в соседний зал. Там Эшли распорядилась, чтобы Джанет сделали безупречный нежно-розовый маникюр, украсив ногти прекрасными золотыми блёстками, которые деликатно переливались при каждом движении рук.

Когда сёстры наконец выходили из салона красоты, Эшли вдруг остановилась, хлопнула в ладоши и вдохновенно заявила, что вспомнила ещё очень-очень-очень много мест, куда они просто обязаны сходить сегодня.

— У тебя же сегодня официальный выходной? Да и завтра тоже! — воодушевленно произнесла Эшли. — Поэтому сегодня и весь завтрашний день мы посвятим исключительно твоему полному преображению!

— Тебя это совсем не утруждает? — с надеждой в голосе спросила Джанет, мечтая немного отдохнуть.

— Нет конечно! Для любимой сестры времени и сил совсем не жалко! — ликовала Эшли, увлекая Джанет за собой в грандиозный марафон.

Первым делом они отправились в бутик ароматов, где Эшли лично выбрала для сестры лёгкие духи с нотами белой розы и ванили, чтобы от Джанет исходил исключительно сладкий и нежный шлейф. Затем они заглянули в салон шляпок и вуалей, примерив миниатюрную шляпку-таблетку с кружевной вуалью для особых выходов. Третьим пунктом стал центр эстетической косметологии, где Джанет сделали успокаивающую маску для лица с экстрактом жемчуга, чтобы кожа сияла здоровьем и чистотой. Четвёртым местом оказался салон оптики, где Эшли настояла на покупке изящных солнцезащитных очков в белой круглой оправе с градиентными линзами. Пятым пунктом значился магазин кружевных зонтиков, где они выбрали элегантный зонт-трость цвета слоновой кости с вышитыми бабочками для солнечных прогулок. Шестым местом стал бутик утончённых украшений, где сестры подобрали серебряный браслет с подвесками в виде крошечных жемчужин и балесных туфелек. Седьмым пунктом был салон коррекции бровей, где мастер придал бровям Джанет идеальную мягкую изогнутую форму. Восьмым местом оказался магазин шёлковых шарфиков, где Эшли купила пастельно-лиловый шейный платок с ручной росписью. Девятым пунктом стал спа-салон для ухода за кожей рук, где провели процедуру с парафиновыми ванночками для идеальной мягкости кожи. И наконец, десятым, финальным местом этого бесконечного дня стал салон эстетики улыбки, где Джанет сделали профессиональное мягкое сияние зубов.

Уставшая, но абсолютно преображённая Джанет возвращалась домой под ручку с довольной Эшли, понимая, что от её прежней бунтарской жизни не осталось даже тени.

Когда Джанет поздно вечером лежала на своей кровати в комнате, её телефон неожиданно завибрировал от пришедшего сообщения. Это была весточка от её преданной прежней фанатки из тех времён, когда Джанет ещё была дерзкой исполнительницей хоррор-треков в стиле металл. Девочка взволнованно спрашивала, куда же пропала её любимая певица и чем она теперь вообще занимается.

Джанет честно ответила в сообщении, что теперь она преподает классический танец в балетной школе и полностью изменила весь свой прежний образ.

Но в этот момент в комнату неожиданно вошла Эшли. Увидев этот диалог на экране, старшая сестра тут же взяла ситуацию под свой жёсткий контроль. Эшли занялась радикальной чисткой телефона сестры: она безжалостно удалила все контакты прежних фанаток, стерла номера всех друзей и знакомых Джанет, которые знали о её прошлой музыкальной карьере и тёмном прошлом.

Джанет была в шоке от такого вмешательства, она просто не понимала, что происходит с её жизнью. И тогда глубокой ночью, в тайне от бдительной Эшли, Джанет тихонько выскользнула из дома, дошла до круглосуточного магазина винтажной одежды и тайком купила там классический чёрный жакет с бутафорскими шипами. Вернувшись, она аккуратно спрятала его на самом дне шкафа.

Однако на следующее же утро вездесущая Эшли во время уборки нашла этот тайник. Конечно же, она тут же отобрала дерзкую вещицу и без всяких колебаний бросила её в камин, где чёрный жакет сгорел дотла.

Чтобы загладить утренний инцидент и окончательно занять сестру полезными делами, Эшли тут же потащила Джанет на фитнес. Они усердно занимались там несколько изнурительных часов подряд, выполняя упражнения на растяжку и грацию, и наконец уставшие вернулись домой.

Дома Эшли решила взяться за музыкальный вкус младшей сестры. Она забрала у Джанет телефон и полностью пересобрала весь её плейлист: Эшли удалила абсолютно все тяжёлые металл и хоррор-треки, заменив их на приторно-сладкие поп-песни о несчастной любви. Теперь музыкальное сопровождение Джанет состояло исключительно из сопливых композиций, под которые умилительно плакала сама Эшли.

Но на этом строгая воспитательная программа не закончилась. Теперь Эшли решила полностью перекроить характер своей младшей сестры, искренне веря в то, что каждая истинная леди обязательно должна быть невероятно ранимой и сентиментальной.

Сёстры уселись на диван и вместе посмотрели подряд несколько слезливых мелодрам. Эшли рыдала на каждом трогательном моменте, прикрывая лицо кружевным платочком, в то время как Джанет сидела на диване абсолютно прямо, словно настоящий терминатор из железа. Она смотрела на экран стеклянными глазами и искренне не понимала, почему её старшая сестра бывает настолько сентиментальной.

Эшли же, глядя на стоическое лицо родственницы, решила для себя, что Джанет просто держится из последних сил и на самом деле тоже стала точно такой же тонко чувствующей, ранимой и сентиментальной леди, как она сама.

Эшли решила поговорить с Джанет серьезно, искренне полагая, что младшая сестра просто подавляет свои эмоции и боится показаться слабой. Она села рядом, заглянула в глаза и мягко начала разговор:

— Джанет, милая, если ты хочешь поплакать над каким-нибудь трогательным фильмом, не стесняйся, плачь сколько тебе хочется... Это ведь так мило и по-женски!

— Эшли? Но я правда не хочу плакать, — холодно ответила Джанет. — Мне совершенно неинтересны все эти мелодрамы. И плакать я изначально не собиралась.

— Как?! — возмущенно воскликнула Эшли. — Фильм ведь невероятно трогательный! Ну признайся честно... Ты ведь тайком плакала в своей комнате над теми песнями о несчастной любви? Только честно!

— Нет. А над чем там плакать? Ну не повезло какой-то девушке, и что? Меня это разве вообще как-то касается?

— Ну конечно же касается! Ты что, совсем не понимаешь чужие эмоции?! Так вот что, Джанет, с сегодняшнего дня я беру на себя личную обязанность сделать из тебя невероятно сентиментальную леди! Это даже не обсуждается! Каждая настоящая леди просто обязана быть сентиментальной!

Джанет с вызовом посмотрела на сестру, в её глазах мелькнула искра прежнего бунтарского характера:

— А спорим, Эшли, что у тебя ни за что не получится сделать из меня плаксивую девочку?!

— Спорим! — горячо подхватила Эшли, принимая вызов. — Спорим, что всего за один день я сделаю из тебя такую сентиментальную особу, что ты от одной строчки грустного трека будешь рыдать в сто раз сильнее, чем я сама!

И Эшли немедленно взялась за дело. Она начала каждую минуту включать сопливые треки, беспрерывно гоняла по телевизору слезливые мелодрамы и постоянно объясняла сестре, что нужно чувствовать героев, сколько они переживали и что над каждым их несчастьем просто необходимо обливаться слезами.

Поначалу у Эшли ничего не получалось. Джанет сидела с каменным лицом, оставаясь такой же непоколебимой и жёсткой девушкой. Это очень злило Эшли. Но постепенно ситуация начала меняться. Сначала при просмотре очередной драмы Джанет украдкой смахивала одну слезу, потом две-три, а вскоре уже регулярно брала с собой на диван пачку салфеток. Над грустными поп-треками она теперь плакала почти открыто, подпевая им дрожащим и жалостливым голосом.

Однако Эшли всё ещё не выиграла спор. Она ведь пообещала научить сестру плакать сильнее, чем она сама, а этого пока не произошло. Тогда Эшли включила главную, самую страшную и сопливую мелодраму из всех существующих — фильм, над которым рыдали даже подруги Эшли. Ходили слухи, что даже самая железобетонная из них, Джоди, плакала над этой картиной навзрыд так сильно, что её потом приходилось успокаивать сквозь собственные слёзы.

Джанет и Эшли уселись на диван смотреть этот шедевр. Наступил тот самый критический момент: главный герой, верный слепой пёс по имени Бобби, много лет ждал своего хозяина на перроне вокзала под проливным дождём, не зная, что тот больше никогда не вернется, и тихонько скулил, глядя на проходящие поезда.

В этот момент Джанет прорвало. Она разрыдалась навзрыд, громко и безутешно, превзойдя Эшли в тысячу раз. Джанет рыдала непрерывно целых двадцать минут, и ошарашенной Эшли самой пришлось срочно успокаивать младшую сестру, гладя её по белым кудрям и подавая платки.

Эшли побежала в споре сокрушительно и безоговорочно.

Когда буря рыданий наконец стихла, заплаканная Джанет шмыгнула носом и посмотрела на сестру опухшими от слёз глазами.

— Ну всё... довольна? — сквозь всхлипывания произнесла Джанет. — Я теперь самая сентиментальная девчонка на свете... счастлива?

Эшли нежно улыбнулась, вытирая последние слёзы на щеке сестры, и крепко обняла её.

— Очень счастлива, моя дорогая! Ты видишь, как это очищает душу? Намного лучше, чем твоя мрачная музыка и вечная броня.

— Наверное ты права, Эшли... — тихо вздохнула Джанет, прижимаясь к плечу сестры. — Но у меня теперь от этих соплей голова раскалывается.

— Ничего, леди должны страдать красиво! — со смехом ответила Эшли. — А теперь давай выпьем горячего чаю с малиной и включим новую романтическую комедию про несчастную любовь в Париже!

— Только если там будет хеппи-энд, — проворчала Джанет, хотя втайне уже была готова согласиться на любые правила игры.

Джанет вытерла последние слёзы шёлковым платком, посмотрела на сестру опухшими от плача глазами и тихо произнесла:

— Да, Эшли, кажется, я стала даже ещё более сентиментальной, чем ты!

— Это просто прекрасно! — восторженно воскликнула Эшли, хлопая в ладоши. — Я же говорила, что под этой внешней броней скрывается нежная душа настоящей леди!

— Эшли, а может быть, мы вместе напишем длинную поп-песню про несчастную любовь? — вдруг предложила Джанет с загоревшимися глазами. — Такую невероятно слезливую, чтобы потом снова вместе поплакать так мило и по-женски! Разве это не прекрасная идея?

— Конечно, это просто великолепная идея! — сияя от счастья, ответила Эшли. — Я вижу, ты действительно стала настоящей, утонченной леди! И обязательно длинную песню, совместную! Побежали скорее писать за стол!

Сёстры схватили блокноты и ручки, уселись на мягком ковре гостиной и принялись за творчество. Текст родился сам собой, пропитываясь каждой слезинкой:

Куплет 1
Дождь стучит по стеклу одиноко,
Письма рвутся в каминном огне.
Ты ушёл так безумно далёко,
Оставляя лишь память во мне.
В тишине опустевшего зала
Я сжимаю в руке твой портрет,
Всё о чём я так долго мечтала<ра>Превратилось в холодный рассвет.

Припев
А любовь улетает птицей,
Разбиваясь о камни разлук.
Нам ночами не сможет присниться
Теплота наших ласковых рук.
Мы прощаемся снова и снова,
Задыхаясь от боли в груди,
И безумно тяжёлое слово
Шепчем горько: «Прощай и уходи».

Куплет 2
Белый цвет моих платьев неважен,
Если рядом не бьётся твое сердце.
Каждый день этот пасмурен, страшен,
И закрыта заветная дверца.
Я смотрю на пустые аллеи,
Где гуляли мы в прошлые дни,
С каждым часом я только слабею,

Угасают былые огни.

Куплет 3
Слёзы капают тихо на ноты,
Забываю мелодию дня.
Бесконечны тоска и заботы,
И никто не спасает меня.
Лишь балетные туфельки кружат
В танце грусти под каплями слёз,
Нам любовь оказалась не нужна,
И унёс её ласковый мороз.

Когда песня была полностью написана, сёстры запели её вдвоём и... прорыдали ровно полчаса. Они сидели в обнимку, как две лучшие подруги, вытирая слёзы и наслаждаясь этим всеобъемлющим женственным горем.

На следующий день Джанет вышла на свою любимую работу в балетную школу. Вооружившись новой мелодией, она включила песню на полную громкость и устроила своим маленьким балеринам необычную тренировку под этот пронзительный трек. Результат превзошел все ожидания: абсолютно все балерины начали рыдать навзрыд прямо во время выполнения хореографических упражнений, грациозно взмахивая руками и роняя слёзы на паркет.

Сама Джанет не только показывала сложные движения в своём нежно-розовом платье, но и одновременно вынуждена была то и дело останавливаться, чтобы успокаивать слишком уж разрыдавшихся девочек. Да и сама Джанет периодически сбивалась с шага, всхлипывая вместе со своими ученицами под звуки их общей трогательной песни.

Тренировка под эту слезливую песню продолжалась в самом разгаре, зеркала в балетном классе давно запотели от дыхания, а вокруг только и слышались всхлипывания. И тут две лучшие ученицы, Мия и Эмили, прекратив движение у станка, прижались друг к другу и сквозь слёзы сказали:

— Учительница Джанет... эта песня такая невероятно трагичная! Мы больше просто не можем делать батманы, наше сердце разбито вдребезги, мы хотим плакать ещё сильнее!

Джанет тут же остановила музыку, вытерла кружевным платком собственные глаза и поспешила к девочкам. Она обняла Мию и Эмили за плечи, чувствуя полное единение со своими ученицами в этом океане женственной меланхолии.

— Мои хорошие, мои дорогие девочки, я понимаю вас как никто другой, — дрожащим, полным слёз голосом произнесла Джанет. — Разве можно оставаться равнодушной к такой боли? Эта песня теперь наш общий гимн!

Девочки закивали в знак согласия, уткнувшись в плечо своей новой, невероятно мягкой и сентиментальной учительницы. Ещё минут десять они стояли в центре зала, обнявшись и тихонько подвывая под затихающие аккорды мелодии, пока в класс не заглянула Эшли, которая принесла свежие пачки бумажных салфеток.

Увидев эту картину полной гармонии, взаимопонимания и всеобщего слезливого катарсиса, Эшли гордо улыбнулась. Её план сработал на все сто процентов. Бунтарка Джанет окончательно растворилась в прошлом, уступив место утончённой, ранимой и бесконечно сентиментальной леди, которая теперь правила балом — и балетным станком — исключительно через призму чистых, искренних слёз.

После окончания той самой эмоциональной тренировки в балетной школе Джанет сразу же поехала домой. Ей не терпелось поделиться с Эшли всеми подробностями прошедшего дня.

— Эшли, ты не поверишь! Мия и Эмили сегодня снова рыдали над нашей песней прямо у балетного станка! — с восторгом рассказывала Джанет, снимая светлые туфельки в прихожей.

— О, это просто чудесно, милая! Я же говорила, что у тебя настоящий педагогический талант настоящей леди, — радостно отвечала Эшли, заваривая успокаивающий травяной чай.

— Пожалуй, я пойду немного посплю, чтобы успокоиться после всех этих переживаний, — зевнула Джанет. — День выдался по-настоящему тяжёлым.

Перед тем как уйти в свою комнату, Джанет остановилась в гостиной, виновато опустила глаза и тихо произнесла:

— Эшли... я хотела ещё раз перед тобой извиниться. За тот случай с тайной покупкой... за тот чёрный жакет с бутафорскими шипами, который ты сожгла. Я была неправа, пытаясь цепляться за прошлое.

Эшли подошла к сестре, ласково обняла её за плечи и улыбнулась:

— Ну что ты, моя хорошая, я давно уже всё простила. Главное, что теперь ты полностью наша, настоящая и нежная.

Теперь каждый день Джанет шёл по устоявшемуся расписанию: утренние слёзы над мелодрамами, работа в школе, разговоры по душам с сестрой и бесконечные трогательные моменты. Ученицы Джанет надолго запомнили ту самую слезливую песню и часто напевали её на перерывах.

Правда, в балетной труппе появилась одна проблема. Была там одна несговорчивая девочка по имени Энни — настоящая стальная штучка, которая категорически отказывалась плакать. Она постоянно задирала Мию и Эмили, презрительно называя их плаксами за то, что те роняли слёзы во время занятий.

Из-за этого Джанет приходилось регулярно делать Энни строгие замечания.

— Энни, почему ты снова стоишь с каменным лицом? Разве музыка не трогает твоё сердце? — возмущалась Джанет во время репетиции.

— Учительница Джанет, я сюда пришла танцевать, а не сырость разводить! Все эти сопли и слёзы — полная глупость! — дерзко отвечала Энни, скрестив руки на груди.

— Как ты можешь так говорить?! Уважение к эмоциям — это главное качество леди! — пыталась вразумить ученицу Джанет. — Нельзя быть такой чёрствой!

— Нет уж, это вы все сошли с ума! Я не собираюсь реветь из-за каждой выдуманной истории! — заявила Энни, демонстративно сорвала с себя балетную форму и решительно направилась к выходу из зала.

Энни ушла из балетного класса Джанет раз и навсегда, свято веря в то, что именно она была права, оставаясь «железной» до конца. Но Джанет и её верные ученицы даже не расстроились из-за этого.

Жизнь вошла в своё мирное русло. Джанет больше не вспоминала о сцене хоррор-металла, наслаждаясь тишиной, пастельными платьями, нежной музыкой и заботой старшей сестры.

Так и закончилась эта история!