Гул в голове Курогири всегда был похож на статический шум неисправного телевизора. Он заглушал всё: смех, который когда-то разносился по коридорам Юэй, вкус дешёвого мороженого и тепло рук Шоты и Хизаши. Но сегодня, когда стены бара разлетелись в щепки под ударом Всемогущего, шум сменился чистым, пронзительным звоном.

— Курогири! Порталы! — прорычал Томура, но голос «хозяина» впервые за восемь лет показался чужим и противным.

Вместо того чтобы подчиниться, Курогири почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Это было похоже на то, как солнце пробивается сквозь грозовые тучи. Изуку. Маленький мальчик, запертый в «Хранилище» — золотой клетке, которую Все За Одного называл домом для своего сына. Ребёнок, который смотрел на него не как на монстра, а как на единственного друга.

Оборо Ширакумо, запертый в оболочке Ному, рванулся прочь от битвы. Его тело из тумана пульсировало. Он знал каждый поворот этого проклятого логова. Его целью было Хранилище.

— Стой, злодей! — раздался резкий, до боли знакомый голос.

Оборо замер у тяжёлой стальной двери. Сзади него, в боевой стойке, застыл Стиратель. Шота. Его глаза горели красным, волосы взмыли вверх, а ленты захвата были готовы впиться в туман. Но причуда Шоты не могла стереть то, что уже было мертво... или то, что только что воскресло.

Курогири медленно обернулся. Металлические пластины на его шее заскрежетали. Он увидел Шоту — постаревшего, с глубокими морщинами усталости и шрамом под глазом. Сердце, которого формально не было, зашлось в бешеном ритме.

— Шо... та... — хриплый голос, обычно ровный и вежливый, сорвался на знакомые интонации.

Туман начал рассеиваться. Фиолетовая дымка оседала, обнажая не бледную кожу Ному, а живое лицо. Светло-голубые волосы, растрёпанные и дикие, как облака в шторм. Широкая, пусть и дрожащая, улыбка.

— Оборо?.. — ленты Шоты безвольно упали на пол. Его голос дрожал так, будто он увидел призрак.

— У нас мало времени, — Оборо прижал руку к груди, где под костюмом билось пробуждённое сознание. — Он там. Сын того чудовища. Он просто ребёнок, Шота. Помоги мне вытащить его. Помоги мне вернуться домой.

В этот момент из-за двери Хранилища послышался тонкий, испуганный всхлип. Изуку звал на помощь. Оборо знал: если Гараки или Все За Одного заметят его предательство, от него не останется даже пыли. Но сегодня облака решили дать бой самой тьме.

Шота стоял неподвижно, его взгляд метался от знакомых голубых глаз Оборо к массивной двери Хранилища. Реальность трещала по швам. Друг, которого он оплакивал восемь лет, стоял перед ним в облике врага, но с душой героя.

— Шота, слушай меня! — Оборо сделал шаг вперёд, его голос становился всё более чётким, вытесняя механический тон Курогири. — Гараки скоро поймёт, что я вышел из-под контроля. Все За Одного не отдаст Изуку просто так. Нам нужен Хизаши. Его голос... нам нужен его звук, чтобы заглушить сигнал управления Ному, если они попытаются вернуть меня в спячку!

Аизава, не сводя глаз с Оборо, коснулся гарнитуры в ухе. Его пальцы заметно дрожали — редкое зрелище для хладнокровного Стирателя.

— Мик! Хизаши, ответь! — резко бросил он в микрофон. — Срочно к Хранилищу в южном секторе. Бросай всё. Здесь... здесь Оборо. И здесь ребёнок. Живее!

На другом конце послышался грохот и неразборчивый крик, полный шока. Хизаши не нужно было повторять дважды.

Оборо тем временем приложил руку к панели Хранилища. Его туманные пальцы просочились внутрь механизма, имитируя ключ. С тяжёлым вздохом гидравлики дверь отъехала в сторону. В центре комнаты, заставленной книгами и дорогими игрушками, на полу сидел маленький Изуку. Его изумрудные глаза были полны слёз, он прижимал к себе потрёпанную фигурку Всемогущего.

— Куро-сан? — прошептал мальчик, глядя на Оборо. — Там... там очень шумно. Мне страшно.

— Всё хорошо, Изуку, — Оборо опустился на колено, и туман вокруг его лица стал мягким, почти прозрачным. — Мы уходим. Видишь того дядю в чёрном? Это мой лучший друг. Он герой. Мы заберём тебя в место, где есть настоящее солнце.

Изуку робко посмотрел на Аизаву. В этот момент здание содрогнулось от мощного взрыва где-то наверху. Потолок пошёл трещинами. Оборо почувствовал резкую боль в затылке — Гараки начал дистанционную проверку системы.

— Скорее! — вскрикнул Оборо, хватаясь за голову. — Он пытается... он пытается заблокировать меня!

В конце коридора послышались стремительные шаги и знакомый ритмичный стук подошв. Хизаши Ямада влетел в пролёт, его волосы были растрёпаны, а на лице застыла маска неверия.

Хизаши замер всего на секунду, его глаза за стёклами очков расширились, когда он увидел лицо Оборо, проступающее сквозь фиолетовый туман. Но крик Шоты привёл его в чувство: «Мик, сейчас! Чип в основании шеи, под пластинами!»

Оборо упал на колени, его тело неестественно выгибалось. Металлические пластины на шее начали светиться зловещим красным светом — Гараки запустил протокол принудительного подчинения.
— Сделай это, Хизаши! — прохрипел Оборо, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. — Разрушь эту клетку!

Изуку вскрикнул от испуга, но Шота мгновенно оказался рядом, прижимая мальчика к себе и плотно закрывая его уши своими ладонями.
— Закрой глаза, малыш, — прошептал Аизава, его собственный взгляд был прикован к другу.

Хизаши глубоко вдохнул. Он настроил свой усилитель на узкую, высокочастотную волну. Это требовало невероятной концентрации — один неверный децибел, и он мог повредить позвоночник Оборо.
— Прости, старый друг, сейчас будет громко! — выкрикнул Мик.

— YEAAAAAAH!

Направленный ультразвуковой удар врезался в металл. Воздух задрожал, по стенам Хранилища пошли глубокие трещины. Изуку зажмурился, чувствуя вибрацию даже сквозь руки Шоты. Внутри шеи Оборо раздался сухой треск, посыпались искры, и едкий дым повалил из-под воротника костюма.

Красное свечение погасло. Оборо рухнул лицом вперёд, тяжело дыша. Туман вокруг него на мгновение стал абсолютно белым, как чистое летнее облако, прежде чем снова стабилизироваться. Гул в его голове, преследовавший его восемь лет, наконец-то смолк. Наступила тишина, прерываемая только далёкими взрывами наверху.

— Оборо? — Хизаши бросился к нему, его голос дрожал от страха.
Ширакумо медленно поднял голову. Его глаза больше не светились искусственным жёлтым светом — они были человеческими, полными боли, но абсолютно свободными.
— Чёрт... Хизаши, ты всё такой же шумный, — выдохнул он, и на его губах заиграла та самая слабая, озорная улыбка из их юности.

Но праздновать было рано. Пол под ними задрожал. Все За Одного почувствовал, что его «драгоценность» и его «слуга» пытаются ускользнуть.

— Нет, — отрезал Шота, когда Оборо попытался вскинуть руку, чтобы создать портал. — Твоя причуда сейчас как оголённый провод. Если ты попытаешься переместить нас, нас может разбросать по молекулам. Мы выходим пешком.

Аизава подхватил Изуку на руки. Мальчик крепко обхватил шею героя, пряча лицо в его плече. Хизаши закинул руку Оборо себе на плечо, поддерживая друга. Оборо выглядел измождённым: его туманная форма то и дело мерцала, обнажая человеческие черты — порванную одежду и бледную кожу.

— Простите, ребята... — прошептал Оборо, с трудом переставляя ноги. — Я должен был быть сильнее.

— Заткнись, Оборо, — ласково, но твёрдо прервал его Хизаши. — Ты выжил. Ты сохранил себя. Это самая крутая победа, которую я видел в жизни. А теперь просто дыши.

Они двинулись по лабиринтам логова. Здание стонало. Сверху доносились глухие удары — битва Всемогущего со Все За Одного перешла в решающую фазу. Пыль сыпалась с потолка, забивая лёгкие.

Внезапно путь им преградили несколько низших Ному — серые безмозглые существа с обнажёнными мозгами. Они вылезли из боковых лабораторий, привлечённые шумом.

— Хизаши, береги их! — крикнул Шота, опуская Изуку на пол за спину Мика.

Стиратель рванулся вперёд. Его ленты захвата взметнулись, как живые змеи, связывая монстров. Он действовал с яростью, которую копил все эти восемь лет. Каждый удар, каждый бросок был местью за украденную жизнь друга.

Изуку, дрожа, выглянул из-за ног Хизаши. Он увидел, как Оборо, несмотря на слабость, вытянул руку. Маленькое облачко, плотное и белое, вылетело из его ладони и подставило подножку одному из Ному, который пытался обойти Шоту с фланга.

— Хорошая работа, облачный парень! — подмигнул Хизаши, хотя его глаза были полны слёз.

Они пробивались этаж за этажом. Оборо чувствовал, как с каждым шагом оковы Курогири осыпаются пеплом. Он смотрел на Изуку — маленького сына величайшего злодея, который теперь был их общей ответственностью. Он пообещал себе, что этот ребёнок никогда не узнает тьмы, в которой жил сам Оборо.

— Налево... там, за старыми баками с хладагентом, — прошептал Оборо, его голос становился всё увереннее. — Я видел это, когда меня перевозили в лабораторию. Они думали, я просто кукла, но я запоминал каждый поворот.

Группа свернула в узкий технический лаз. Здесь пахло ржавчиной и озоном. Шота внимательно следил за каждым шорохом, его причуда была наготове. Изуку шёл посередине, крепко держась за край куртки Хизаши. Мальчик вёл себя удивительно тихо, будто понимал, что от их скрытности зависят их жизни.

Оборо остановился перед глухой стеной, покрытой переплетением труб. Он протянул руку и нажал на едва заметный выступ. С глухим скрежетом часть стены отошла в сторону, открывая крутую лестницу, ведущую вниз, к старым коллекторам города.

— Этот путь выведет нас за три квартала отсюда, прямо к заброшенной станции метро, — пояснил Оборо. — Там нас не будут искать сразу.

Когда они начали спускаться, здание наверху содрогнулось от финального, оглушительного удара. Оборо почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось — связь с «Хозяином» исчезла. Все За Одного был повержен или схвачен.

Спустя полчаса напряжённого пути по сырым туннелям, они наконец увидели впереди свет. Это не был стерильный свет ламп Гараки. Это был мягкий, предрассветный свет настоящего утра. Выбравшись через люк в старом депо, Оборо впервые за восемь лет вдохнул полной грудью настоящий, пыльный, но свободный воздух города.

— Мы сделали это, — Хизаши осторожно опустил Оборо на траву. — Мы на улице, парень!

Изуку подошёл к Оборо и протянул ему свою фигурку Всемогущего.
— Куро... то есть, Оборо-сан, — малыш шмыгнул носом. — Спасибо, что спас меня из той комнаты.

Оборо посмотрел на ребёнка, затем на Шоту и Хизаши, которые стояли рядом, живые и настоящие. Он больше не был монстром из тумана. Он был героем, который вернулся домой, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

Когда такси, вызванное Хизаши, затормозило у величественных ворот академии Юэй, солнце уже полностью взошло. Оборо смотрел на знакомые башни сквозь стекло, и слёзы, которые он сдерживал всё это время, наконец покатились по его щекам.

— Я дома... — прошептал он, едва веря, что это не очередной сон в капсуле Гараки.

У ворот их уже ждали. Директор Незу, сложив лапки, стоял с серьёзным, но добрым выражением мордочки. Рядом с ним дежурили Исцеляющая Девочка и несколько роботов-санитаров. Новость о возвращении «погибшего» студента и спасении сына Все За Одного всколыхнула верхушку героев за считанные минуты.

— Добро пожаловать назад, Ширакумо-кун, — пискнул Незу. — И добро пожаловать в безопасность, юный Мидория.

Изуку испуганно прижался к ноге Шоты, глядя на говорящего зверька. Аизава положил руку на голову мальчика.
— Здесь тебя никто не тронет, Изуку. Здесь много книг, которые ты сможешь прочитать сам, когда мы тебя научим.

Оборо сразу же направили в медицинский блок. Исцеляющая Девочка ворчала, осматривая повреждённую шею и следы экспериментов, но её поцелуй и причуда помогли унять жуткую боль. Оборо знал, что впереди долгие месяцы терапии, восстановления личности и борьбы с остатками программы Ному. Но теперь он был не один.

Вечером того же дня, когда Изуку уснул в уютной комнате общежития под присмотром роботов, Шота и Хизаши сидели у кровати Оборо.
— Мы не дадим им забрать тебя снова, — тихо сказал Шота, глядя в окно на спящую академию. — И Изуку тоже. Он не виноват в том, кто его отец. Мы воспитаем его героем.

Оборо закрыл глаза. В его голове больше не было шума. Только тихий шёпот ветра и обещание новой жизни. Он снова был облаком, которое нашло своё небо.

Первые недели в Юэй были для Оборо похожи на погружение в фантастический фильм. Он заново открывал для себя мир, который ушёл далеко вперёд. Смартфоны без кнопок, новые рейтинги героев, в которых Всемогущий уже не был единственным столпом, и даже новые вкусы газировки — всё это вызывало у него детский восторг, смешанный с лёгкой грустью по упущенному времени.

— Шота, ты хочешь сказать, что теперь можно заказать пиццу, просто нажав на экран? — Оборо с недоверием тыкал пальцем в новенький телефон, который ему подарил Хизаши. — В моё время мы хотя бы звонили!

Аизава, сидевший рядом на скамейке в саду академии, только вздохнул, протягивая другу рожок с ванильным мороженым.
— Мир стал быстрее, Оборо. Но некоторые вещи не меняются. Например, то, что ты всё ещё не умеешь пользоваться техникой.

Оборо рассмеялся, и этот звук был самым чистым и радостным в Юэй за долгое время. Он откусил мороженое и зажмурился.
— Вкусно... В «Лиге» всё было на вкус как картон. Даже еда казалась искусственной.

Неподалёку Изуку гонялся за мыльными пузырями, которые пускал для него робот-помощник. Мальчик заметно округлился, на его щеках появился здоровый румянец, а в глазах больше не было того затравленного блеска. Он часто прибегал к Оборо, чтобы показать свои рисунки или рассказать о новой «причуде», которую он увидел у старшекурсников.

— Оборо-сан! Смотрите! — Изуку подбежал к ним, протягивая листок. — Я нарисовал нас всех. Вы здесь — как большое синее облако, которое всех обнимает.

Оборо взял рисунок. На нём были изображены четверо: хмурый человек в лентах, кричащий человек с золотыми волосами, маленький мальчик и большое улыбающееся облако.
— Спасибо, Изуку. Это... это самая важная награда в моей жизни.

Реабилитация шла успешно. Исцеляющая Девочка подтвердила, что функции мозга полностью восстановились, хотя причуда порталов осталась с ним навсегда — как напоминание о том, через что он прошёл. Но теперь Оборо использовал её, чтобы доставать Изуку игрушки с верхних полок или быстро приносить кофе уставшему Шоте.

Вечером, когда Хизаши притащил старую приставку, чтобы устроить турнир, Оборо понял: он не просто адаптируется. Он строит новую жизнь на фундаменте старой дружбы. И эта жизнь была прекраснее любого сна.

Всё началось с того дня, когда Шота разрешил Оборо поприсутствовать на тренировке класса 1-А. Стиратель, как обычно, был суров и требовал от учеников полной отдачи, но Оборо заметил то, чего не видел вечно уставший Аизава: юный студент в углу площадки выглядел совершенно упавшим духом после неудачи.

Оборо не выдержал. Он подошёл к парню, создал маленькое, мягкое облако и подтолкнул его к нему.
— Эй, не вешай нос! — улыбнулся Ширакумо. — Знаешь, сколько раз я падал, когда учился летать? Шота подтвердит — я был чемпионом по неловким приземлениям!

Студент поднял глаза, и в них зажглась искра интереса. Оборо провёл с ним всего пять минут, рассказывая смешные истории и объясняя, что ошибка — это просто шаг к успеху. К концу тренировки этот ученик показал лучший результат за неделю.

Вечером в кабинете директора Незу состоялся серьёзный разговор.
— Вы обладаете редким даром, Ширакумо-кун, — сказал Незу, попивая чай. — У вас есть эмпатия, которой иногда не хватает даже самым опытным про-героям. Вы понимаете боль, потому что сами прошли через тьму.

Так Оборо стал официальным помощником учителя. Он не просто помогал Шоте с бумагами (хотя Аизава был в восторге от того, что теперь может спать на десять минут дольше). Оборо стал «сердцем» курса героев. Он создал в Юэй «Облачную комнату» — место, куда любой студент мог прийти, если ему было страшно, одиноко или если давление ожиданий становилось невыносимым.

Изуку часто заглядывал к нему после своих занятий в подготовительной группе. Мальчик гордо рассказывал всем, что его «дядя Оборо» — самый добрый учитель в мире. Оборо смотрел на своих учеников, на Изуку, на Шоту и понимал: его восемь лет забвения были ужасны, но теперь он использует этот опыт, чтобы никто из этих детей никогда не почувствовал себя брошенным в пустоте.

В тренировочном зале «Гамма» стояла необычайная тишина. Пятилетний Изуку стоял в центре мата, сосредоточенно сжимая кулачки. Оборо сидел на корточках прямо перед ним, его мягкие облака окутывали ноги мальчика, создавая безопасную подушку на случай отдачи.

— Просто дыши, Изуку-кун, — подбадривал его Оборо. — Почувствуй тепло внутри, как будто ты проглотил маленькое солнышко. Не бойся его, это часть тебя.

Шота стоял у стены, его пальцы нервно перебирали края шарфа. Он знал, чья кровь течёт в жилах мальчика. Если проявится причуда «Все За Одного», это может стать катастрофой для психики ребёнка. Но Оборо настоял на том, что Изуку должен чувствовать поддержку, а не страх перед самим собой.

Внезапно воздух вокруг Изуку задрожал. Маленькие изумрудные искры, похожие на светлячков, начали срываться с его ладошек. Это не было похоже на кражу чужих сил. Это была чистая, концентрированная энергия. Мальчик вскрикнул от удивления, и в этот момент из его спины вырвались тонкие, светящиеся жгуты энергии, которые мягко коснулись облаков Оборо.

— Смотрите! — выдохнул Изуку. — Они... они тёплые!

Оборо протянул руку и коснулся одного из жгутов. Он почувствовал не боль, а странный прилив бодрости. Это была причуда накопления и передачи, трансформированная его собственной доброй душой. Изуку не забирал — он делился.

— Это потрясающе, Изуку! — Оборо подхватил мальчика и закружил его в воздухе. — Ты — как маленькая батарейка, которая может согреть весь мир!

Шота наконец выдохнул, и его плечи расслабились. Причуда была мощной, но она не несла в себе тьмы его отца. В этот день в реестре причуд появилась новая запись: «Изумрудный поток». И Оборо знал, что теперь его задача — научить Изуку направлять этот поток только на созидание.

Общежитие класса 1-А гудело, как растревоженный улей, но на этот раз причиной был не очередной тест Аизавы, а подготовка к самому важному празднику сезона. Оборо взял на себя роль главного декоратора. С помощью своей причуды он заполнил потолок гостиной мягкими, пушистыми облаками, на которых Хизаши закрепил разноцветные гирлянды.

— Эй, Изуку-кун! Смотри, что я принёс! — Денки Каминари с весёлым треском пустил небольшую искру между пальцами. — Теперь мы с тобой оба «электрические» ребята!

Изуку, одетый в футболку с надписью «Я ЗДЕСЬ!», восторженно прыгал вокруг старшекурсников. Мина Ашидо и Тору Хагакуре соорудили для него настоящий трон из подушек, а Бакуго, хоть и ворчал про «лишний шум», всё же помог приготовить огромный торт, используя свои взрывы для идеального карамелизирования верхушки (под строгим присмотром Сато).

Оборо подошёл к Шоте, который пытался слиться с тенью в углу дивана.
— Посмотри на них, Шота. Это именно то, ради чего мы боролись. Чтобы ребёнок мог просто радоваться своей силе, а не бояться её.

Аизава поправил праздничный колпак, который ему насильно надела Эри.
— Да, ты прав. Но завтра я устрою им тренировку по физподготовке, чтобы они не расслаблялись от такого количества сахара.

В разгар вечера Изуку попросили продемонстрировать его «светлячков». Мальчик зажмурился, сосредоточился, и по комнате разлилось мягкое изумрудное сияние. Искры смешивались с облаками Оборо, создавая эффект северного сияния прямо в помещении. Все зааплодировали. В этот момент Изуку почувствовал, что у него есть не просто опекуны, а огромная, шумная и очень сильная семья.

Оборо смотрел на это сияние и чувствовал, как последние крупицы холода из его сердца исчезают. Его путь от Ному до учителя был долгим, но видеть улыбку этого ребёнка стоило каждой секунды борьбы.

Атмосфера в учительской была пропитана запахом крепкого кофе и детской присыпки. Шота сидел в своём кресле, мерно покачивая всхлипывающего Изуку. Малыш, будучи Омега-Литтлом, воспринимал эмоции окружающих в десятки раз острее. Крик исключённого Минеты ударил по его нежной натуре, словно физическая боль.

— Тише, маленький, тише, — шептал Аизава, прижимая ребёнка к груди. — Мама здесь. Никто больше не будет шуметь.

В дверь тихо постучали. Это был Оборо. Он вошёл, неся в руках бутылочку с тёплым молоком и небольшое синее облако, которое светилось мягким светом.
— Как он? — спросил Ширакумо, присаживаясь рядом. — Весь класс 1-А стоит за дверью. Бакуго выглядит так, будто готов взорвать здание, если Изуку не перестанет плакать, а Тодороки заморозил половину коридора, пытаясь «создать тишину».

Шота тяжело вздохнул.
— Он успокаивается. Его биология Омега-Литтла делает его сердце слишком открытым. Он почувствовал страх того мальчика и испугался сам. Но посмотри на это, Оборо... — Шота указал на дверь. — Мои ученики. Они ещё не герои, но их инстинкты защиты уже проснулись. Изуку стал для них центром мира.

Оборо протянул Изуку игрушку — маленькую фигурку Всемогущего, обёрнутую в мягкий пар. Малыш потянулся к ней, его зелёные глазки всё ещё блестели от слёз, но на губах появилась робкая улыбка.
— Знаешь, Шота, — Оборо улыбнулся, — быть Омега-Матерью в таком месте, как Юэй — это самая сложная миссия. Но у тебя есть мы. Хизаши уже бежит сюда с целой коробкой сладостей, а я всегда буду твоим облаком-щитом.

В этот момент Изуку сладко зевнул и уткнулся носом в изгиб шеи Аизавы. Его медленный рост и вечное детство были не проклятием, а даром — он был тем самым чистым светом, который заставлял даже самых амбициозных Альф класса 1-А забыть о соперничестве и вспомнить о том, что значит защищать слабого.

Шота кивнул Оборо, и тот приоткрыл дверь учительской. В проёме тут же показались две фигуры, которые обычно ассоциировались с разрушением и холодом, но сейчас они выглядели на удивление притихшими. Бакуго Кацуки и Шото Тодороки вошли в комнату, стараясь ступать как можно тише.

Изуку, всё ещё прижимаясь к груди Аизавы, с любопытством высунул носик из-под его шарфа. Его большие зелёные глаза, опухшие от слёз, уставились на вошедших.

— Эй, Деку... — Бакуго запнулся, его обычный грубый тон сменился на хриплый шёпот. Он опустился на одно колено перед креслом Аизавы. — Прости за шум. Тот придурок с шарами на голове больше тебя не напугает. Я... я лично прослежу, чтобы в классе было тихо, когда ты рядом.

Он протянул руку и, к удивлению Шоты, не взорвал ничего, а аккуратно положил на колени Изуку маленькую фигурку Всемогущего, которую он, кажется, сжимал в кармане всё это время. Изуку робко улыбнулся и протянул маленькую ручку, коснувшись пальцев Бакуго. Всплеск чистой радости Омега-Литтла заставил взрывного Альфу густо покраснеть и отвести взгляд.

Тодороки сделал шаг вперёд. Его левая сторона начала излучать мягкое, уютное тепло, похожее на камин в зимний вечер.
— Мне жаль, что ты расстроился, Изуку, — произнёс Шото своим ровным голосом. — Если тебе станет грустно, я могу сделать для тебя ледяную горку или согреть, как сейчас. Мы — твоя стая. Мы защитим тебя.

Оборо, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как в комнате меняется энергия. Агрессивные инстинкты Альф трансформировались в защитные. Изуку, почувствовав это, радостно заагукал и потянулся к Тодороки, пытаясь поймать ладошкой тёплый воздух.

— Видишь, Шота? — тихо прошептал Оборо. — Они учатся быть героями не через битвы, а через заботу о нём. Твой Маленький Омега делает их лучше.

Аизава только крепче обнял сына, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его тело. В этом новом мире, где он был Омега-Матерью, а его лучший друг вернулся из небытия, даже самые суровые ученики становились семьёй.

Оборо оглядел уставших после тестов учеников и взволнованного Изуку, а затем перевёл взгляд на Шоту, под глазами которого залегли глубокие тени.
— Знаете что? — звонко произнёс Ширакумо, хлопнув в ладоши. — Всем нужен перерыв. И я не про обед. Я объявляю «Облачный тихий час»!

Не дожидаясь возражений Аизавы, Оборо глубоко вдохнул и активировал свою причуду на полную мощность. Из его рук повалили густые, невероятно мягкие и ароматные облака, пахнущие свежескошенной травой и ванилью. Они заполнили всё пространство учительской, а затем поплыли в общую гостиную, увлекая за собой заинтригованных студентов.

— Ложитесь, — скомандовал Оборо, направляя облака так, чтобы они образовали огромные мягкие лежанки. — Это специальные антистрессовые облака. Они впитывают тревогу и дарят самые сладкие сны.

Первым не выдержал Каминари, буквально нырнув в белую пушистую массу. За ним, смущённо переглядываясь, последовали остальные. Даже Бакуго, ворча что-то про «детский сад», выбрал облако побольше и растянулся на нём, моментально расслабившись. Тодороки устроился неподалёку, создав небольшое ледяное охлаждение для тех, кому стало слишком жарко.

В центре этого пушистого рая Шота-мама опустился на самое большое облако, прижимая к себе Изуку. Малыш, почувствовав знакомую мягкость причуды Оборо, довольно зажмурился. Он начал перебирать пальчиками край облака, пока его дыхание не стало ровным и глубоким.

— Смотри, Шота, — прошептал Оборо, присаживаясь на край. — Они больше не Альфы, Беты или Омеги. Сейчас они просто дети, которые защищают своего младшего брата.
Аизава ничего не ответил — он уже спал, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности. Изуку посапывал у него на груди, а вокруг них, на облаках Ширакумо, спал будущий оплот мира, объединённый не силой, а общим сном и нежностью к маленькому Омеге.