Локи и тридцать три несчастья

Яшка колебался, глядя на свои руки, которые в этом мире казались почти прозрачными. Но слова друзей пронзили его сердце. И тут Гришка, вспомнив о самом важном, воскликнул: «А как же Мурзик, Яшка?! Твой кот! Он ведь ждет тебя дома, он же без тебя совсем загрустил, даже молоко не пьет, только сидит у двери и смотрит на твой пустой стул!»

При упоминании любимого кота, которого Яшка обожал и буквально боготворил, в его глазах что-то дрогнуло. Образ пушистого Мурзика, его тихое мурлыканье и теплый бок, к которому так приятно прижиматься после тяжелого дня, оказались сильнее магии Асгарда. Яшка сел, глубоко вздохнул и решительно кивнул: «Вы правы. Мурзик важнее всех золотых чертогов мира. Я хочу домой!»

Как только он произнес эти слова, золотые стены начали таять, превращаясь в привычные обои его комнаты. Яшка открыл глаза и первым делом увидел своего кота, который спал, свернувшись калачиком у него в ногах. Он тут же подхватил Мурзика на руки, зарываясь лицом в мягкую шерсть.

Локи, наблюдавший за этой сценой, довольно усмехнулся. Он щелкнул пальцами, и в комнате появился еще один гость — высокий, статный бог Сагр, чьи волосы напоминали иней, а глаза светились холодным голубым светом. Сагр с любопытством огляделся.

— Ну что, трикстер, — пророкотал Сагр, — ты обещал мне нечто, что смертные называют «мороженым». Говорят, это холоднее, чем дыхание ледяных великанов, но слаще, чем нектар богов.

Локи рассмеялся, доставая из воздуха несколько рожков с пломбиром, которые он наколдовал прямо из ближайшего ларька. — Угощайся, друг мой. Это лучшее, что есть в мире людей. А вы, ребята, — он подмигнул Гришке и Денису, — заслужили награду за то, что вернули своего друга. Ешьте, пока не растаяло!

В комнате воцарилось веселье. Бог хитрости и бог мороза сидели на ковре рядом с обычными школьниками, уплетая десерт и слушая рассказы Яшки о том, как Мурзик однажды поймал муху, которая была размером с половину его головы. Это был самый странный и самый счастливый день в жизни восьмого «Б».