Операция Хвост и Плюшки

Всё началось солнечным утром в городе Смехово. Мальчик по имени Тошка (это я!) решил устроить сюрприз для своей соседки, бабушки Поли. Она всегда пекла самые вкусные плюшки, и я хотел отблагодарить её, подарив ей... супер-пупер-мега-пылесос для сбора крошек, который я собрал из старого фена и коробки от обуви.

Я написал записку своему другу Чих-Пыху (да-да, хомяку, он у меня очень умный!): «Чих-Пых, тащи аппарат к Поле, будем чистить крошки!». Но Чих-Пых в это время чихнул (апчхи!), и записка улетела в окно, прямо в лапы почтовому голубю Гоше, который страдал жуткой близорукостью.

Гоша прочитал записку как: «Тащи пиратский флаг к школе, будем кидать ложки!». И тут началось такое! Голубь полетел к школьному повару, дяде Стёпе. Дядя Стёпа, услышав про ложки, решил, что сегодня день «Великого Супа», и начал разбрасывать половники, думая, что это новая мода.

— Ба-бах! Дзынь! — звенели ложки, падая в кастрюли. — Ой, кажется, я ослышался? — чесал затылок дядя Стёпа, надевая на голову кастрюлю вместо колпака, потому что так «безопаснее от летающих ложек».

В это время я увидел, что наш кот Маркиз застрял головой в пустой банке из-под сметаны и пытается в ней мяукать. Это звучало как «Му-у-у!», и проходящая мимо корова Зорька решила, что это её потерянный родственник. Она попыталась обнять кота, но вместо этого случайно нажала на кнопку моего чудо-пылесоса!

— Вж-ж-жух! — пылесос вместо того, чтобы всасывать, начал выдувать конфетти, которые я туда насыпал для красоты. Весь двор за секунду превратился в праздничный салют! Маркиз в банке, корова в конфетти и дядя Стёпа с кастрюлей на голове столкнулись посреди лужайки.

Я подбежал к ним, смеясь до колик. Но потом увидел, что Маркиз немного напуган. Я аккуратно снял банку с его головы и почесал за ушком. «Всё хорошо, дружок, это просто весёлый беспорядок», — прошептал я. Маркиз замурчал, и мы все на секунду замерли, глядя, как красиво блестят конфетти в лучах утреннего солнца, словно маленькие звёздочки, упавшие на траву.

Пока дядя Стёпа пытался снять кастрюлю с головы, я схватил свой чудо-пылесос и Чих-Пыха, и мы помчались к домику бабушки Поли. Но по дороге нам встретился почтальон Печкин-младший. Он был очень расстроен, потому что перепутал сумки и вместо газет разносил... пакеты с сахарной пудрой!

— Ой-ой-ой! — причитал почтальон. — Теперь все новости в городе будут слишком сладкими!

Я увидел, как он расстроен, подошёл и обнял его за коленку (выше не достал). «Не грусти, Печкин! Давай мы превратим это в игру!» — предложил я. Мы заправили мой пылесос сахарной пудрой, и — ПЫХ! — над улицей поплыли сладкие белые облака. Прохожие открывали рты и ловили сладкие снежинки, смеясь как дети.

Наконец мы добежали до бабушки Поли. Она стояла на крыльце и держала в руках поднос с горячими плюшками. Но из-за того, что голубь Гоша всё ещё кружил над ней и ронял «пиратские флаги» (которые оказались просто старыми кухонными полотенцами), бабушка подумала, что начинается карнавал!

— Ох, Тошенька! — воскликнула она. — Я слышала, что к нам едут пираты за плюшками, поэтому я надела свой лучший фартук с рюшами и приготовила абордажные вилки!

В этот момент мой пылесос издал странный звук: «Хрюк-буль-плюх!». Вместо того чтобы чистить крошки, он вдруг начал играть весёлую музыку, которую я записал на старую кассету. Корова Зорька, прибежавшая за нами, начала танцевать вальс, наступая на хвост воображаемому кавалеру.

Мы все замерли от этой нелепой картины: корова вальсирует, почтальон в сахарной пудре поёт про новости, а бабушка Поля дирижирует половником. Я посмотрел на них и почувствовал, как в груди становится тепло. Как же здорово, когда все вокруг улыбаются! Мы присели на крылечко, бабушка раздала всем плюшки. Мы смотрели, как солнце медленно садится, окрашивая небо в розовый цвет, похожий на малиновое варенье.

— Знаешь, Тошка, — сказала бабушка, погладив меня по голове, — неважно, что пылесос не пылесосит, зато он умеет дарить радость. А это самое важное дело на свете.

После того как мы съели по пять плюшек, я понял: руки-то заняты, а ведь ими ещё нужно чесать Чих-Пыха за ушком! И тут меня осенило. Я достал из рюкзака старую удочку, две присоски для ванны и пружину от дедушкиного дивана. Так на свет появился «Плюшко-Хват 3000»!

— Смотрите! — гордо объявил я. — Теперь плюшки сами будут лететь в рот! Нужно только нажать на этот рычаг...

Но вместо рычага я случайно задел хвост Маркиза. Кот подпрыгнул, зацепил пружину, и мой прибор сработал как катапульта! «Бздынь-пиу!» — первая плюшка взмыла в воздух, сделала тройное сальто и приземлилась прямо в карман почтальону Печкину.

— О, бесплатная доставка! — обрадовался Печкин, но тут вторая плюшка, отрикошетив от кастрюли на голове дяди Стёпы, шлёпнулась в миску с киселём. «Плюх-бульк!» — розовые брызги полетели во все стороны, украсив корову Зорьку в модный горошек.

Все замерли. Я испугался, что дядя Стёпа рассердится из-за киселя. Я подошёл к нему, протянул свой чистый носовой платок и сказал: «Простите, дядя Стёпа, я хотел как лучше, а получилось как в цирке. Давайте я помогу вам всё отмыть!»

Дядя Стёпа посмотрел на свой розовый фартук, потом на корову в горошек и... как захохочет! «Хо-хо-хо! Да я теперь самый модный повар в мире!» — гремел его бас. Мы все начали смеяться так сильно, что даже Чих-Пых свалился с моего плеча прямо в мягкую сахарную пудру.

Когда суматоха улеглась, мы разожгли костёр. Было так уютно сидеть всем вместе под огромными звёздами, которые казались крошечными светящимися плюшками на тёмном блюде неба. Я понял, что даже если твои изобретения работают не так, как надо, доброта и смех всегда исправят любую ситуацию. Мы сидели в тишине, слушая сверчков, и я чувствовал, что это самый лучший и самый правильный вечер на свете.

Когда звёзды на небе стали совсем яркими, а корова Зорька сладко захрапела, издавая звуки, похожие на игру на тромбоне, мы с Чих-Пыхом решили, что пора испытать моё новое изобретение — «Ночные Смехо-Очки». Я сделал их из двух донышек от бутылок с лимонадом и синей изоленты. Через них всё вокруг казалось не просто синим, а каким-то... желейным!

— Смотри, Чих-Пых! — прошептал я. — Кажется, куст сирени превратился в гигантское сахарное облако!

Вдруг за забором послышалось странное: «Шлёп... шлёп... хлюп...». Из темноты медленно выплыло нечто розовое, светящееся и очень шаткое. Оно покачивалось из стороны в сторону и издавало звуки, напоминающие довольное урчание.

— Ой-ой-ой! — пискнул Чих-Пых и спрятался в мой карман. — Это же Мармеладное Привидение! Оно пришло за нашими плюшками!

Я храбро выставил вперёд свой Плюшко-Хват 3000, но тут «привидение» споткнулось о забытую лейку и... РАЗВАЛИЛОСЬ! Оказалось, что это был дядя Стёпа, который решил принести нам добавку киселя в огромном прозрачном тазу, но по дороге запутался в простыне, которую бабушка Поля сушила на верёвке.

— Помогите! — донеслось из-под простыни. — Кисель атакует! Я в ловушке у розового тумана!

Я бросился на помощь. Мы с Чих-Пыхом начали тянуть простыню в разные стороны. «Тр-р-рах! Бах!» — простыня наконец поддалась, и дядя Стёпа вынырнул наружу, весь облепленный липким, но очень вкусным розовым киселём. Он выглядел так смешно, что даже сова на дереве ухнула от неожиданности и чуть не свалилась с ветки.

— Фух, — выдохнул повар, вытирая лицо краем простыни. — Я думал, меня похитили инопланетяне-кондитеры! А это всего лишь моя собственная стряпня.

Мы уселись прямо на траву и начали слизывать кисель с ложек, которые дядя Стёпа предусмотрительно захватил в карманах. В этот момент я понял: самые страшные привидения на поверку оказываются просто добрыми друзьями с тазом вкуснятины. Мы долго сидели, глядя на луну, которая сегодня была похожа на огромный кусок сыра, и мечтали о том, какие ещё чудеса ждут нас завтра.

Утро в Смехово началось не с будильника, а с громкого «Пфффффух!». Мой чудо-пылесос за ночь перегрелся и выдал столько сахарной пудры, что весь двор бабушки Поли превратился в огромный батут из белых пушистых облаков!

— Объявляю Первый Всемирный Чемпионат по Сахарным Прыжкам открытым! — прокричал я, взобравшись на старую бочку. — Судья соревнований — Чих-Пых! Приз — самая большая плюшка с корицей!

Первым вызвался дядя Стёпа. Он разбежался, его кастрюля на голове зазвенела как колокол: «Донг-динь-дон!». Он подпрыгнул, взлетел на целых два сантиметра и... мягко погрузился в сахарное облако по самый пояс.
— Ого! — крикнул он. — Тут внутри пахнет ванилью и приключениями!

Затем настала очередь коровы Зорьки. Она подошла к делу серьёзно. Зорька сделала грациозный пируэт, оттолкнулась копытами и — ШЛЁП! — приземлилась прямо в центр самого большого облака. Сахарная пыль взметнулась до самого неба, и на мгновение показалось, что пошёл сладкий снег.

Я не мог остаться в стороне. Я разбежался, нажал на кнопку своего Плюшко-Хвата, который сработал как реактивный двигатель.
— Поехали-и-и! — закричал я, взлетая выше забора. В воздухе я успел сделать кувырок и приземлился точно в объятия мягкого сахарного сугроба. Это было похоже на прыжок в огромную сладкую вату!

Мы прыгали, кувыркались и хохотали до тех пор, пока сами не стали похожи на ходячие зефирки. Чих-Пых выставил всем оценки «10 из 10 семечек». В этот момент я понял: неважно, кто прыгнул выше, главное, что мы все вместе валяемся в сахаре и нам ужасно весело. Бабушка Поля вышла на крыльцо с подносом и, увидев нас, только всплеснула руками: «Батюшки, целая армия сахарных человечков!»

— Так, команда, слушай мою команду! — я встал на перевёрнутый тазик и приложил руку к красному носу. — Дядя Стёпа, вы отвечаете за фундамент из вафель. Зорька, ты подвозишь строительный материал на хвосте. Чих-Пых... ты просто следи, чтобы никто не съел стены раньше времени!

Работа закипела! Мы использовали мой пылесос в режиме «уплотнения», чтобы превратить рыхлую сахарную пудру в крепкие блоки. «Пых-пых-клац!» — и вот уже выросла первая башня, которую мы украсили сверху большой спелой клубникой из бабушкиного огорода.

— Смотрите, — гордо сказал дядя Стёпа, прилепляя с помощью густого малинового сиропа окна из леденцов. — Это не просто замок, это настоящий «Сладко-Град»! Здесь даже ворота открываются со звуком «Хрусть-хрусть»!

Вдруг случилась непредвиденная ситуация. Маркиз, наш кот, решил, что главная башня — это идеальное место для дневного сна. Он прыгнул на самую верхушку, и замок опасно накренился.
— Осторожно! — закричал я. — Пизанская башня отдыхает, у нас тут Сахарная башня падает!

Я быстро схватил свой Плюшко-Хват и, используя его как подпорку, удержал стену. В это время Чих-Пых героически залез на спину коту и начал щекотать его за ушком, пока тот не спрыгнул обратно на траву. Мы все дружно выдохнули: «Фу-у-ух!».

К полудню посреди двора возвышался великолепный белый замок с карамельными шпилями и рвом из холодного молока. Мы стояли вокруг, перемазанные сиропом и пудрой, и чувствовали себя настоящими королями. Бабушка Поля вынесла нам по стакану мятного чая, и мы устроили пир прямо у стен нашего нового дома. Я смотрел на своих друзей и думал: «Пусть этот замок завтра растает под дождём, зато сегодня мы построили самую сладкую мечту на свете!»

— Внимание! Внимание! — закричал я в свой жестяной мегафон так громко, что даже облака на небе подпрыгнули. — Сегодня в три часа дня состоится торжественное открытие Сладко-Града! Вход бесплатный, выход — только после того, как съедите хотя бы одну карамельку!

Первым пришёл дедушка Пахом, местный садовник. Он так удивился, что его усы зашевелились как крылья бабочки. За ним прибежала тётя Люся с целой охапкой воздушных шаров. Вскоре весь двор бабушки Поли заполнился весёлым гулом. Люди ахали, трогали сахарные стены пальцем (а потом тайком его облизывали) и фотографировались с Чих-Пыхом, который важно восседал на вафельной башне.

— А теперь — главный сюрприз! — объявил я. Я нажал на секретную кнопку своего пылесоса, и из главной башни замка забил настоящий фонтан из малинового лимонада! «Буль-буль-брызг!» — розовые капли заискрились на солнце, и каждый подставил свой стаканчик.

Дядя Стёпа заиграл на гармошке, а корова Зорька начала подпевать: «Му-у-у-зыка нас связала!». Соседи пустились в пляс. Почтальон Печкин-младший танцевал кадриль с бабушкой Полей, а дети устроили прятки за сахарными колоннами. В какой-то момент я увидел, что дедушка Пахом сидит на скамейке и просто улыбается, глядя на всё это безобразие.
— Знаешь, Тошка, — сказал он, — я пятьдесят лет выращиваю розы, но сегодня у тебя во дворе расцвело кое-что получше — настоящая радость.

Я почувствовал, как мой волшебный красный нос засиял от счастья. Мы танцевали до самого заката, и даже когда замок начал потихоньку подтаивать от лимонада, никто не расстроился. Ведь замок можно построить снова, а вот такие моменты, когда все соседи — одна большая семья, остаются в сердце навсегда.

Солнце припекало всё сильнее, и наш великолепный Сладко-Град начал превращаться в гигантскую лужу карамельного сиропа! Первым в ловушку попал дядя Стёпа. Он решил поправить леденцовое окно, но прислонился спиной к стене и... ЧПОК! — приклеился намертво!

— Помогите! — хохотал повар, размахивая половником. — Я теперь не повар, я — часть архитектуры! Зовите меня «Барельеф с половником»!

Я бросился на помощь, но мои кеды издали звук «Шлёп-чпок-тяг...» и остались стоять в луже лимонада, пока я по инерции пролетел вперёд в одних носках. Чих-Пых, чтобы не утонуть в сиропе, быстро соорудил из двух овсяных печений крошечные лыжи и начал лихо рассекать по розовым волнам, выкрикивая: «Йи-ха! Сахарный сёрфинг!»

— Спокойствие, только спокойствие! — закричал я, выуживая из рюкзака своё новое изобретение — «Анти-Лип 2000» (на самом деле это была просто брызгалка с холодной водой и капелькой мятного масла). — Сейчас мы всех разморозим... то есть разлепим!

Я начал брызгать на дядю Стёпу, но из-за того, что я стоял на скользком сиропе, меня занесло, и я случайно попал водой в нос корове Зорьке. Зорька чихнула так мощно — «АПЧХИ-МУУУ!» — что поднялся настоящий сахарный ураган! Белая пудра взлетела в воздух и осела на нас, превратив всех в пушистых снеговиков посреди жаркого лета.

Мы посмотрели друг на друга: дядя Стёпа, приклеенный к стене и покрытый «снегом», я в мокрых носках и Чих-Пых на печеньках. Это было так нелепо, что мы просто повалились от смеха прямо в липкую траву.
— Знаешь, Тошка, — пропыхтел дядя Стёпа, наконец отлепляясь от стены вместе с куском вафли на спине, — это лучший фитнес в моей жизни! Прыжки, липкие приседания и сахарные маски для лица!

— Свистать всех на борт! — скомандовал я, запрыгивая на огромный вафельный лист. — Дядя Стёпа, берите пончик, он отлично держится на плаву!

Двор окончательно превратился в мелкое лимонадное озеро. Мы с Чих-Пыхом вооружились гигантскими деревянными ложками вместо вёсел. «Хлюп-шлёп!» — наш вафельный плот медленно отчалил от крыльца. Вафля смешно похрустывала под ногами, впитывая розовый сироп, но держалась стойко.

— Тошка, гляди! — пискнул Чих-Пых, указывая лапкой на дядю Стёпу. Повар оседлал огромный надувной круг в виде пончика и пытался грести половником. Но так как половник был дырявый, дядя Стёпа только создавал кучу брызг, которые сверкали на солнце как маленькие бриллианты. «Буль-буль-брызг!»

Вдруг из-за куста смородины показался «вражеский флот» — это корова Зорька решила охладиться и зашла в лимонадное озеро. От её мощных шагов поднялись настоящие цунами!
— Девятый вал! — закричал я, вцепившись в вафлю. — Всем держаться за крошки!

Нас подбросило на розовой волне, и наш плот врезался прямо в пончик дяди Стёпы. «Бамс!» — мы все кучей-малой повалились в тёплый, липкий лимонад.
— Спасайся кто может! — хохотал дядя Стёпа, отплевываясь пузырьками. — Я тону в малиновом восторге!

Мы начали брызгаться и устраивать водные баталии. Оказалось, что плавать в лимонаде гораздо веселее, чем в обычной воде, потому что после каждого нырка ты становишься вкуснее! Чих-Пых вообще решил, что он — подводная лодка, и носился под водой, оставляя за собой дорожку из пузырьков. К концу «сражения» мы все лежали на мелководье, глядя в синее небо, и чувствовали себя самыми счастливыми мореплавателями в мире.

— Так, команда! Чтобы наш флот не разбился о рифы из старых граблей, нам нужен ориентир! — я торжественно водрузил на голову ведро вместо каски. — Строим «Свето-Плюш» — самый высокий маяк в радиусе трёх огородов!

Фундамент мы сделали из огромных кругов сушек, скрепляя их густой сгущёнкой. Дядя Стёпа подносил «кирпичи» — разноцветные кубики мармелада, которые на солнце светились как настоящие рубины и изумруды. «Шлёп-тяп-ляп!» — и вот уже башня выросла выше моего роста.

— Чих-Пых, тащи фонарь! — скомандовал я. Мой верный друг-хомяк, пыхтя от усердия, затащил на самую вершину огромный спелый ананас, который мы предварительно обмазали светящимся вареньем из светлячков (шучу, это был просто очень яркий жёлтый джем!).

Когда последний мармеладный блок встал на место, маяк закачался.
— Ой-ой-ой! — закричал дядя Стёпа, пытаясь подпереть конструкцию своим знаменитым половником. — Он сейчас превратится в Пизанскую башню из пастилы!

Но тут на помощь пришла Зорька. Она аккуратно прислонилась боком к маяку, выравнивая его, а я быстро залил щели шоколадной глазурью, которая на свежем воздухе моментально застыла. «Хрусть!» — и маяк замер, гордо возвышаясь над лимонадными лужами.

Вечерело. Мы зажгли внутри маяка маленькую свечку, и весь сад озарился волшебным разноцветным светом. Мармеладные стены пропускали лучи, рисуя на траве причудливые узоры.
— Теперь мы точно найдём дорогу к чаю с плюшками! — радостно объявил я, и мы все вместе устроили победный танец вокруг нашего сладкого великана.

Вечер в Смехово превратился в настоящий взрыв цвета! Я достал огромный мешок с фантиками, и мы принялись за дело. С помощью липкой ленты и капельки воображения я соорудил себе плащ «Супер-Шуршуна» из обёрток от ирисок. Каждый мой шаг сопровождался весёлым «Хрусть-хрусть-шлёп!».

Дядя Стёпа превзошёл сам себя. Он сделал себе жилетку из золотистой фольги от шоколадных медалей. Теперь он сиял так ярко, что наш маяк начал немного ревновать!
— Я — Золотой Рыцарь Кухни! — провозгласил он, размахивая половником, украшенным бантом из фантика от «Мишки на севере».

Но самым крутым был Чих-Пых. Мы сделали ему крошечный цилиндр из обёртки от трюфеля и длинный шлейф, который волочился за ним, как у настоящего короля. Когда он шёл, казалось, что по траве бежит маленькая радуга. «Шурх-шурх-шурх!» — гордо вышагивал мой друг.

Даже корову Зорьку не обделили вниманием. Мы привязали к её рогам самые блестящие фантики, и теперь она была похожа на сказочного единорога, который очень любит сено. Мы включили старый граммофон, и началось безумие! Мы танцевали «Шуршащую кадриль» вокруг нашего мармеладного маяка. Фантики сверкали в лучах света, отражая тысячи маленьких зайчиков на стены дома и деревья.

— Смотрите! — крикнул я, подбрасывая в воздух горсть мелко нарезанной фольги. — У нас собственный метеоритный дождь из конфет!
Бабушка Поля вышла на крыльцо в накидке из фантиков от барбарисок и начала подтанцовывать. В этот вечер наш сад стал самым блестящим местом на планете, и даже сверчки в траве пытались стрекотать в такт нашему шуршанию.

— Дамы и господа, мальчики и хомяки! — закричал я, вскочив на перевёрнутое ведро. — Объявляю начало Первого Всемирного Чемпионата по Шуршащим Танцам! Главный приз — самая большая шоколадная медаль и право первым лизнуть мармеладный маяк!

Первым на «сцену» (которой служил старый коврик у порога) вышел дядя Стёпа. Он решил исполнить «Танец Сладкого Пингвина». Его жилетка из фольги издавала звуки, похожие на громкое «КРАК-ХРУСТЬ-ДЗЫНЬ!». Он так активно махал руками, что один золотой фантик отклеился и приземлился прямо на нос корове Зорьке. Зорька решила, что это новая мода, и начала ритмично жевать в такт музыке: «Хрум-му-хрум!».

Затем настал черёд Чих-Пыха. Мой маленький друг включил режим «Турбо-Хомяк». Он начал крутиться на спине, как настоящий брейкдансер. Его шлейф из обёрток превратился в сверкающий вихрь! «Вжжжж-шурх-вжжжж!» — только и успевали мы замечать вспышки серебристой фольги. Зрители (то есть я, бабушка Поля и три любопытных кота) неистово аплодировали.

Наконец, вышел я. Мой костюм «Супер-Шуршуна» был настроен на максимальную громкость. Я начал прыгать, хлопать себя по бокам и топать ногами. «ШЛЁП-ШУРХ-БАХ!» — казалось, что в саду поселился целый оркестр из пустых пакетиков от чипсов. Я кружился так быстро, что фантики начали отлетать от меня, как искры от костра.

— Победила дружба и сахарная вата! — вынесла вердикт бабушка Поля, вынося на подносе гору свежих пончиков. — Такого шума наш сад не слышал с тех пор, как дедушка Пахом пытался поймать крота с помощью пылесоса!

— Внимание! Начинаем обратный отсчёт! — я торжественно поднял руку, в которой зажал пульт от старого бабушкиного вентилятора «Ветерок-3000». — Пять... четыре... три... два... один... ПУСК!

Я нажал на кнопку, и лопасти вентилятора завертелись с такой скоростью, что он начал издавать звук, похожий на взлёт маленького самолёта: «Вуууууууууу!». Чих-Пых, стоя в защитных очках из половинок скорлупы грецкого ореха, начал лопатой подбрасывать в поток воздуха охапки разноцветных фантиков.

Произошло нечто невероятное! Мощная струя воздуха подхватила блестящие обёртки и выстрелила ими высоко в ночное небо. «Фьюить-бдыщ!» — тысячи золотых, серебряных, красных и синих бумажек закружились в гигантском сверкающем вихре. Они отражали свет нашего мармеладного маяка и казались настоящими живыми светлячками.

— Смотрите, я — повелитель бури! — хохотал дядя Стёпа, пытаясь поймать ртом летящий фантик от «Коровки». Но поток воздуха был таким сильным, что его поварской колпак сорвало с головы и унесло в сторону яблони. «Шлёп!» — и колпак повис на ветке, как странный белый гриб.

Вдруг вентилятор начал вибрировать и подпрыгивать. «Др-др-др-бах!». Он засосал край моего плаща из фантиков, и я начал кружиться вокруг него, как заправская балерина. Чих-Пых, чтобы спасти ситуацию, прыгнул на кнопку выключения, но промахнулся и нажал на режим «Турбо-Мега-Шторм»!

Весь сад заполнился шуршащим туманом. Мы не видели друг друга, только слышали весёлый смех и звук сталкивающихся фантиков. Когда через минуту вентилятор всё-таки заглох, мы обнаружили, что весь наш сад — деревья, кусты, корова Зорька и даже спящий кот — покрыты ровным слоем блестящей чешуи. Мы выглядели как инопланетяне, приземлившиеся на планету Сладостей!

— Итак, друзья, время большой уборки! — скомандовал я, вытаскивая из сарая гигантский красный леденец размером с колесо от велосипеда. — Дядя Стёпа, разогревайте чайник, нам нужно, чтобы он стал капельку липким!

Мы слегка подержали наш чудо-леденец над паром, и он заблестел, как новенький гоночный автомобиль. «Пшик-пшик!» — леденец стал таким клейким, что к нему прилипла даже тень Чих-Пыха (шучу, это был просто очень длинный фантик от ириски!).

— Поехали! — закричал я и покатил леденец по траве. «Чпок-шлёп-хрусть!». Это было похоже на работу самого вкусного пылесоса в мире. Стоило леденцу коснуться земли, как десятки фантиков тут же прыгали на него, создавая пёструю шубу. Чих-Пых бежал впереди и указывал лапкой на самые блестящие скопления:
— Пи-пи! Там, под лопухом, затаилась целая стая золотинок!

Дядя Стёпа решил помочь и начал вращать леденец вокруг своей оси, как огромную штангу. «Вжух-вжух!» — фантики летели со всех сторон и приклеивались к нашему сладкому магниту. Вскоре леденец стал в три раза больше и напоминал огромный сверкающий шар, который упал с новогодней ёлки великана.

— Ой, смотрите! — хохотал я. — Теперь у нас есть не просто леденец, а настоящий «Фантико-Монстр»!
Но тут возникла проблема: леденец стал таким тяжёлым и липким, что мы сами начали к нему прилипать. Сначала приклеился тапочек дяди Стёпы, потом хвостик Чих-Пыха, а следом и мой плащ! Мы оказались прикованы к нашему «пылесосу» и начали кататься по саду все вместе, как один большой шуршащий колобок. «Бутых-тых-тых!» — мы весело покатились прямо в сторону кустов смородины, собирая по пути последние остатки нашего салюта.

— Спокойствие, только спокойствие! — закричал я, пытаясь вытащить локоть из объятий огромного леденца. — Дядя Стёпа, открывай кран с тёплым лимонадом! Сейчас мы устроим настоящую шипучую баню!

Дядя Стёпа, который прилип к шару спиной и теперь напоминал странного блестящего жука, дотянулся половником до рычага садового шланга. «Пш-ш-ш-ш-буль!» — из шланга ударила тёплая, ароматная струя лимонного сиропа с пузырьками.

Как только первые капли коснулись нашего «Фантико-Монстра», началось настоящее волшебство. Лимонад зашипел, забурлил и начал растворять липкий слой. «Буль-буль-карабуль!» — Чих-Пых первым выскочил из плена, как пробка из бутылки, и приземлился прямо в мягкий мох.

— Ура! Свобода! — закричал я, чувствуя, как мой плащ наконец-то отклеился. Но тут пузырьки лимонада стали такими огромными, что начали поднимать фантики в воздух! Весь сад заполнился летающими лимонадными пузырями, внутри которых, как в маленьких скафандрах, плавали наши разноцветные обёртки.

Мы стояли мокрые, липкие, пахнущие лимоном и апельсином, и смотрели, как сотни пузырей медленно оседают на траву. «Плип-плоп-плюх!» — пузыри лопались, аккуратно складывая чистые фантики в ровные стопочки.
— Это не уборка, это какой-то аквапарк для сладостей! — смеялся дядя Стёпа, вытирая лицо своим огромным колпаком. — Теперь мы не просто команда, мы — лимонадные герои!

— Свистать всех на палубу! — скомандовал я, надувая щёки. — Сегодня мы построим самый сладкий фрегат в истории Смехово! Дядя Стёпа, несите старые прутья от ивы, это будут наши шпангоуты!

Мы принялись за работу. Основой корабля послужила большая садовая тачка, которую мы обклеили фантиками от шоколадных батончиков — они были крепкие и коричневые, как настоящее дерево. «Шурх-пау-вжух!» — и вот уже борта нашего судна засияли всеми цветами радуги.

Чих-Пых отвечал за паруса. Он связал между собой сотни прозрачных обёрток от леденцов. Когда мы подняли их на мачту (которой стала длинная палка для сбора яблок), паруса затрепетали на ветру и издали звук: «Хрусть-хрусть-свист!». Они были такими лёгкими и блестящими, что казалось, корабль вот-вот оторвётся от земли и улетит к звёздам.

— Назовём его «Карамельная Мечта»! — предложил дядя Стёпа, прикрепляя на нос корабля фигуру в виде огромного мармеладного медведя. — Я буду коком и буду жарить невидимые оладушки из облаков!

Я встал у штурвала, сделанного из старого обруча и украшенного фольгой.
— Полный вперёд! Курс на остров Большого Смеха! — закричал я.
Мы все запрыгнули на борт. Тачка-корабль под тяжестью нашей весёлой компании слегка накренилась, и мы покатились по склону сада прямо к нашему мармеладному маяку. «И-го-го! Хрусть-бабах!» — фантики на бортах хлопали, как тысячи маленьких ладошек, приветствуя наше великое плавание.

— Прямо по курсу пиратская флотилия! — закричал Чих-Пых, указывая лапкой на кусты укропа. Из зелёных зарослей медленно выплывали три тени. Это были соседские коты: толстый Барсик, рыжий Рыжик и вредная Мурка. На голове у Барсика красовалась бумажная треуголка, а на глазу у Мурки был нарисован чёрный кружок, как у настоящего пирата.

— Мяу-у-у! Сдавайте ваш корабль и все запасы сосисок! — пробасил Барсик (ну, или мне так показалось). Коты окружили нашу «Карамельную Мечту» и начали грозно точить когти о деревянные борта тачки. «Скряб-скряб-скряб!» — звук был такой, будто кто-то пилит скрипку напильником.

— Спокойно, команда! — прошептал я дяде Стёпе. — У нас есть секретное оружие. Пираты любят золото, а у нас его полные карманы!

Я залез в свой капитанский сундук (старую коробку от обуви) и достал пригоршню самых блестящих шоколадных медалей в золотой фольге.
— Эй, гроза диванов! — крикнул я пиратам. — Принимайте выкуп! Это золото из самой глубокой вазочки на кухне!

Я начал подбрасывать медали в воздух. «Дзынь-ля-ля!» — золото посыпалось на траву. Коты, забыв про сосиски и суровость, бросились ловить блестящие кругляши. Рыжик так увлёкся, что начал крутиться волчком, пытаясь поймать медаль хвостом. «Мяу-хвать-кувырк!» — и вот уже три грозных пирата превратились в трёх весёлых котят, гоняющих фольгу по всему саду.

— Путь свободен! — доложил Чих-Пых, отдавая честь. — Пираты обезврежены шоколадным золотом и готовы к мирным переговорам!

— Добро пожаловать в команду, усатые разбойники! — торжественно объявил я, протягивая руку Барсику. Кот важно мяукнул и первым запрыгнул на борт нашего фрегата из фантиков. «Пружинь-прыг!» — тачка-корабль жалобно скрипнула, но выдержала вес нового матроса.

Рыжик и Мурка не заставили себя долго ждать. Рыжик тут же вскарабкался на мачту из яблоневой палки и замер там, как живой флюгер. Его хвост ритмично покачивался: «Шлёп-шлёп-шлёп» по шуршащим парусам. Мурка же заняла пост на носу корабля, прямо рядом с мармеладным медведем, и начала высматривать в траве воображаемые рифы из упавших яблок.

— Чих-Пых, выдай матросам обмундирование! — скомандовал я. Мой верный хомяк, переборов страх, достал из запасов три бантика на ниточках. Коты были в восторге! Теперь у каждого пирата был свой собственный «тренажёр для прыжков».

— Полный вперёд! — закричал дядя Стёпа, толкая нашу тачку-корабль. — С такой охраной нам не страшны никакие монстры из подвала!
Корабль медленно тронулся с места. Коты начали мурчать в унисон, и от этого мощного «Мррр-мррр-мррр» наш фрегат начал вибрировать, как настоящий моторный катер. Мы плыли по ночному саду, освещённые светом звёзд и блеском тысяч фантиков.

Вдруг впереди показалось нечто странное. Наш мармеладный маяк начал мигать розовым светом, а из-под крыльца послышался странный звук: «Хрум-хрум-чавк!». Кажется, кто-то решил перекусить нашими запасами печенья!

— Матросы, слушай мою команду! — прошептал я, приложив палец к губам. — Барсик, Рыжик, Мурка, ваш выход. Нужно узнать, кто там «хрумкает» под крыльцом и не опасно ли это для наших плюшек!

Коты переглянулись, их глаза сверкнули в темноте, как зелёные фонарики. «Шух-шух-шух» — они бесшумно спрыгнули с борта нашего фрегата и растворились в тени кустов сирени. Мы с Чих-Пыхом затаили дыхание. Даже дядя Стёпа перестал жевать свою воображаемую оладушку и замер с половником в руке.

Из-под крыльца доносились странные звуки: «Хрусть... Чавк... Ой, мамочки, как вкусно!». Это явно был не монстр, потому что монстры обычно говорят «Гррр», а не восхищаются качеством песочного теста. Вдруг из темноты раздалось громкое «МЯУ!» — это Барсик подал сигнал тревоги. А следом послышался испуганный писк и звук рассыпающихся сухариков: «Тррр-бах-тыдыщ!».

— Вперёд, на выручку нашим разведчикам! — скомандовал я, и мы всей толпой бросились к крыльцу. Когда я включил свой фонарик, мы увидели невероятную картину. Наши коты окружили... старого садового гнома, который ожил и пытался спрятать за спиной целую пачку овсяного печенья! Гном был в красном колпаке, который съехал ему на нос, и в его бороде застряло несколько крошек.

— Ой, попался! — пискнул гном, пытаясь прикрыть бородой печенье. — Я просто хотел проверить, достаточно ли оно хрустящее для праздника!
Чих-Пых подбежал к гному и строго погрозил ему крошечным пальчиком, но тут же сам потянулся за печенькой. Оказалось, что наш «таинственный едок» — это дедушкин любимый садовый гном Филимон, который просто очень любит сладкое!

— Штурманом? Меня? — Филимон так разволновался, что выронил последнюю печеньку, которую тут же ловко перехватил Чих-Пых. — Да я этот сад знаю лучше, чем свои собственные ботинки! Я здесь каждую кочку по имени называю!

Мы торжественно проводили гнома на борт «Карамельной Мечты». Филимон важно уселся на носу корабля, прямо на голову мармеладному медведю, и достал из кармана старую карту, нарисованную на фольге от большой плитки шоколада. «Шурх-шурх!» — он разгладил её своими маленькими ручками.

— Так, команда, слушай мою навигацию! — проскрипел гном. — Чтобы доплыть до Мармеладного Маяка и не застрять в зарослях Дикой Малины, нам нужно держать курс на Полярную Вишню! Барсик, лево руля! Мурка, подтяни сосисочные тросы!

Корабль, нагруженный котами, гномом, поваром и нами, медленно и величественно поплыл по лужайке. «Скрип-скрип-вжух!» — тачка катилась по траве, а фантики на бортах весело хлопали на ветру. Филимон указывал путь своим светящимся фонариком, и казалось, что мы плывём не по саду, а по настоящему сказочному океану.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Филимон, указывая на кусты роз. — Там, за Колючим Проливом, я вижу огни нашего праздника! Но путь преграждает Великая Лейка, из которой течёт Забытый Компот! Нам нужно проскочить мимо, пока она не устроила нам новый душ!