Ники всё ещё сиял после выхода Нила и Эндрю, когда снова крутанул бутылку. На этот раз пластиковое горлышко, словно издеваясь, замерло между Аароном и Кевином. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Аарон сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, а Кевин просто застыл с открытым ртом.

— Ни за что, — отрезал Аарон, поднимаясь на ноги.

— Правила есть правила, Аари! — Ники подмигнул, хотя в его глазах читался явный страх перед гневом кузена. — Всего семь минут. Обсудите тактику или... что вы там обычно делаете.

Кевин, ворча что-то о бессмысленной трате времени, которое можно было провести за просмотром записей матчей, первым зашёл в кладовку. Аарон последовал за ним, с грохотом захлопнув дверь. В тесном пространстве, забитом коробками и старыми клюшками, стало невыносимо душно.

— Слушай, Аарон, раз уж мы здесь, — начал Кевин своим обычным наставническим тоном, — твоя защита в последней четверти была слабой. Тебе нужно больше работать над...

— Заткнись, Кевин, — прошипел Аарон. Его голос дрожал от едва сдерживаемого напряжения.

— Что? Я просто говорю о деле! Ты постоянно отвлекаешься, и если ты думаешь, что...

Аарон не дал ему договорить. В один резкий шаг он сократил расстояние между ними. Его руки вцепились в воротник джерси Кевина, и он с силой прижал его к полкам. Грохот падающих щитков заглушил короткий вскрик Кевина.

— Ты думаешь, я отвлекаюсь на игру? — Аарон почти кричал, но его голос срывался на шёпот. — Ты хоть раз видел что-то, кроме своего чёртового поля? Я ненавижу то, как ты командуешь. Я ненавижу то, как ты смотришь на всех сверху вниз. Но больше всего я ненавижу то, что я не могу перестать думать о тебе, придурок!

Кевин замер, его глаза расширились от шока. Он попытался что-то сказать, но Аарон, ведомый чистым адреналином и месяцами подавляемых чувств, подался вперёд. Он накрыл губы Кевина своими в грубом, требовательном и отчаянном поцелуе, вкладывая в него всю ту ярость и страсть, что копились внутри. Кевин был прижат к стене, лишенный возможности отступить, и в этой темноте кладовки мир экси наконец-то перестал для него существовать.

Первые несколько секунд Кевин стоял неподвижно, словно статуя самому себе. Его мозг, обычно занятый расчётами траекторий и анализом стратегий соперников, просто отключился. Шок от грубого прикосновения Аарона сменился чем-то обжигающим, что разлилось по венам быстрее, чем адреналин во время финала чемпионата.

Аарон уже собирался отстраниться, испугавшись собственной смелости и тишины Кевина, но в этот момент пальцы Дэя судорожно вцепились в его плечи. Кевин издал приглушённый звук, похожий на стон, и ответил на поцелуй с той же неистовой силой, с которой он обычно атаковал ворота. Он подался вперёд, сокращая те жалкие миллиметры, что ещё разделяли их тела, и теперь уже Аарон оказался в ловушке между полками и тяжёлым телом нападающего.

— Чёрт возьми, Аарон... — выдохнул Кевин в самые губы блондина, когда им наконец пришлось прерваться, чтобы глотнуть воздуха. Его голос был хриплым, полностью лишённым привычной властности. — Почему ты молчал?

— А ты бы слушал? — Аарон тяжело дышал, его лоб упёрся в лоб Кевина. — Ты же видишь только цифры и статистику. Я для тебя просто защитник номер пять, инструмент для победы.

Кевин покачал головой, и в полумраке кладовки его глаза блеснули странным, лихорадочным светом. Он снова притянул Аарона к себе, на этот раз мягче, но не менее собственнически. В этот момент для него не существовало ни Рико, ни Воронов, ни грядущего матча с Троянцами. Существовал только этот невыносимый, колючий и такой необходимый Аарон Миньярд.

— Ты идиот, — прошептал Кевин, прежде чем снова накрыть губы Аарона поцелуем, который стёр все границы между ними. — Ты самый важный игрок в моей жизни, и я сейчас не про экси.

Снаружи послышался издевательский голос Ники, отсчитывающий последние тридцать секунд, но парням внутри было плевать. Они нашли свой собственный рай среди пыльных коробок и старой формы.

Когда Ники торжественно распахнул дверь кладовки, он ожидал увидеть что угодно: драку, ледяное молчание или Кевина, читающего лекцию о пользе протеина. Но Аарон и Кевин вышли с такими лицами, будто последние семь минут они просто обсуждали погоду в Южной Каролине.

— Ну и? — Ники разочарованно всплеснул руками. — Никаких синяков? Никаких признаний? Вы даже не выглядите так, будто хотели придушить друг друга!

— Мы просто договорились, что твои игры — это пустая трата времени, — холодно бросил Аарон, проходя мимо кузена к дивану. Его руки всё ещё немного подрагивали, поэтому он поспешил засунуть их в карманы толстовки. Внутри всё ещё полыхало то самое пламя, которое разжёг Кевин, но снаружи он оставался привычно колючим Аароном.

Кевин же, не глядя ни на кого, направился прямиком к кухонному столу, где стояла его бутылка воды. Он пил жадно, пытаясь смыть вкус губ Аарона, который всё ещё преследовал его. Его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, но многолетний опыт жизни под прицелом камер научил его скрывать любые эмоции за маской безразличия.

— Завтра тренировка в пять утра, — сухо произнёс Кевин, обращаясь к команде. — И если кто-то опоздает из-за этого балагана, будет бегать круги до потери пульса.

— О, великий Кев вернулся! — хохотнул Мэтт, хлопая его по плечу. — Мы уж испугались, что Аарон тебя там сломал.

Аарон поймал мимолётный взгляд Кевина. Всего на секунду их глаза встретились, и в этом коротком контакте было сказано больше, чем за все годы их знакомства. Это была их общая тайна, хрупкая и опасная, как лёд в начале зимы. Эндрю, сидевший в кресле, прищурился, переводя взгляд с брата на нападающего, но промолчал, лишь медленно затянулся сигаретой.

Вечер в общежитии тянулся невыносимо долго. Аарон чувствовал на себе взгляд брата — тяжёлый, изучающий, пробирающий до костей. Когда остальные Лисы наконец разошлись по комнатам или уткнулись в телефоны, Эндрю просто кивнул в сторону балкона. Это не было приглашением, это был приказ.

Холодный ночной воздух немного остудил пылающее лицо Аарона. Эндрю молча закурил, глядя на огни ночного города. Он долго не начинал разговор, заставляя Аарона нервничать ещё сильнее.

— Да или нет, Аарон? — наконец произнёс Эндрю, не оборачиваясь.

— О чём ты вообще? — Аарон попытался изобразить привычное раздражение, но голос предательски дрогнул.

— Не играй со мной. Ты вышел из той каморки так, будто только что совершил преступление. Или чудо. А Кевин... Кевин забыл про экси на целых десять минут. Это рекорд, не находишь?

Аарон сжал перила так сильно, что металл впился в ладони. Он знал, что лгать Эндрю бесполезно. Брат видел его насквозь, знал каждое мимолётное изменение в его поведении. Скрывать правду сейчас означало вызвать ещё больший гнев.

— Я признался ему, — выдохнул Аарон, глядя в темноту. — И я его поцеловал. Силой прижал к этим чёртовым полкам и сделал то, что хотел сделать уже год.

Эндрю медленно повернул голову. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах промелькнуло что-то похожее на понимание, смешанное с опасным предупреждением.

— Кевин Дэй — это ходячая катастрофа, — холодно сказал Эндрю. — Он сломлен, одержим и тянет за собой на дно каждого, кто к нему приближается. Ты уверен, что хочешь быть тем, кто будет собирать его осколки, когда он снова сорвётся?

— Я не прошу твоего разрешения, Эндрю, — огрызнулся Аарон, обретая былую уверенность. — Я просто говорю тебе, как есть. Я не собираюсь отступать.

Эндрю выпустил облако дыма и затушил сигарету о перила.
— Если он сделает тебе больно, я вырежу ему второе сердце, — буднично произнёс он. — Свободен.

Коридоры общежития казались бесконечными в ночной тишине. Аарон шёл к комнате Кевина, и каждый его шаг отдавался гулким эхом в ушах. Он не знал, что скажет, но знал, что не сможет уснуть, пока не увидит его снова. Без свидетелей, без Ники и без вездесущего взгляда Эндрю.

Он толкнул дверь без стука. Кевин сидел на кровати, обложившись ноутбуком и какими-то распечатками, но было видно, что он не читает. Он просто смотрел в одну точку, сжимая в руке стакан с водой.

— Ты не спишь, — констатировал Аарон, закрывая за собой дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал как выстрел.

Кевин вздрогнул и поднял голову. В свете настольной лампы его лицо казалось бледным, а тени под глазами — глубже. Он отложил компьютер в сторону и выпрямился.

— Ждал, когда ты придёшь, — честно ответил Кевин. Его голос был тихим, без тени привычного высокомерия. — Эндрю говорил с тобой?

— Он предупредил, что убьёт тебя, если ты всё испортишь, — Аарон подошёл ближе, останавливаясь у края кровати. — Но меня не волнует Эндрю. Меня волнуешь ты. То, что было в кладовке... это не было частью игры для меня.

Кевин медленно поднялся. Он был выше Аарона, но сейчас эта разница в росте не создавала дистанции. Напротив, она заставляла их миры схлопываться. Кевин протянул руку и осторожно, словно боясь, что Аарон исчезнет, коснулся его щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обжигало.

— Я всю жизнь жил по чужим правилам, Аарон, — прошептал Кевин. — Сначала Тетцудзи, потом Рико. Экси было моей единственной реальностью. Но когда ты прижал меня к стене... я впервые почувствовал, что я — это я. Не номер два, не собственность Воронов. Просто Кевин.

Аарон подался навстречу этой ласке, закрывая глаза. Вся его ярость, вся защита, которую он выстраивал годами, рухнула. Он обхватил лицо Кевина руками и притянул его для поцелуя — на этот раз медленного, глубокого и полного того признания, которое невозможно выразить словами. В этой тихой комнате, среди чертежей стадионов и графиков тренировок, они наконец-то нашли свою правду.

Утренняя тренировка началась как обычно — в пять утра, под холодным светом прожекторов стадиона. Лисы выползали на поле, зевая и ворча на деспотизм своего капитана. Аарон чувствовал себя странно: тело ныло от недосыпа, но внутри была какая-то непривычная лёгкость. Он ожидал, что Кевин снова наденет маску строгого тренера и будет игнорировать всё, что произошло ночью.

Но Кевин удивил всех. Когда во время разминки Аарон споткнулся и едва не задел клюшкой бортик, Кевин не закричал. Он не стал рассуждать о плохой координации или нехватке концентрации. Вместо этого он подошёл к Аарону, придержал его за плечо и негромко спросил:

— Ты в порядке? Не перенапрягайся сегодня, мы можем изменить график твоих упражнений.

На стадионе воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудят лампы. Ники выронил свою клюшку, а Мэтт застыл с открытым ртом. Даже Нил Джостен остановился посреди круга, подозрительно прищурившись. Аарон почувствовал, как уши заливает краска.

— Я в норме, Дэй. Просто лёд скользкий, — буркнул он, стараясь не смотреть Кевину в глаза, но тот не отступал. Кевин открыто, на глазах у всей команды, протянул Аарону свою бутылку с изотоником.

— Пей. Тебе нужно восстановить силы. И после тренировки зайдёшь ко мне, обсудим... твою новую позицию.

Это было настолько не в характере Кевина, что Лисы начали переглядываться. Эндрю, стоявший у ворот, медленно поднял маску шлема, наблюдая за этой сценой. В его взгляде не было ярости, скорее — мрачное удовлетворение. Кевин Дэй, человек-машина, человек-экси, только что признал перед всеми, что в его жизни появилось нечто более важное, чем статистика голов. И этим «нечто» был Аарон Миньярд.

Тренировка была официально прервана. Кевин подал знак всем собраться в центре поля. Лисы медленно стягивались к кругу, перешёптываясь и бросая косые взгляды на Аарона, который выглядел так, будто готов был либо провалиться сквозь землю, либо поджечь этот стадион. Кевин глубоко вздохнул, и этот вдох был слышен даже в последних рядах трибун.

— Слушайте все, — начал Кевин, и его голос, обычно резкий и командный, сейчас звучал твёрдо, но спокойно. — Я знаю, что вы заметили перемены. И я не собираюсь тратить время на ложь или оправдания. Мы с Аароном... мы вместе.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Ники издал звук, похожий на писк тонущей мыши, и схватился за сердце. Дэн и Мэтт переглянулись с нескрываемым изумлением, а Нил просто кивнул, будто подтверждая свои собственные догадки.

— Это не повлияет на игру, — продолжил Кевин, притягивая Аарона ближе к себе. — Напротив, теперь у нас есть ещё больше причин доверять друг другу на поле. Аарон — мой защитник во всех смыслах этого слова. И если у кого-то есть проблемы с этим, вы знаете, где выход.

Аарон, до этого момента хранивший молчание, поднял голову и посмотрел на брата. Эндрю едва заметно кивнул — это было высшее проявление одобрения, на которое он был способен. Тогда Аарон повернулся к команде и добавил своим привычным язвительным тоном:

— И если кто-то из вас решит пошутить про «семь минут в раю», я лично прослежу, чтобы ваши тренировки стали адом. Вопросы есть?

Ники первым нарушил молчание, бросившись к ним с криками радости, и напряжение окончательно спало. Лисы оставались Лисами — сумасшедшей, сломленной, но всё же семьёй. И теперь в этой семье стало на одну тайну меньше и на одну любовь больше.