Как дед Панас и хомяк Чих-Пых полюшко щекотали

Жил-был в одной весёлой белорусской деревеньке дед Панас. Дед был знатный: усы в разные стороны, как у жука, а на голове соломенная шляпа, которая постоянно съезжала ему на нос. И было у деда Панаса поле. Но не простое поле с рожью да пшеницей, а самое ленивое полюшко в мире!

Другие поля уже вовсю колосились, а это — спит себе под одеялом из тумана и в ус не дует. Дед Панас придёт утром, крикнет:
— Эгей, полюшко, просыпайся! Пора рожь растить!
А поле ему в ответ только: «Хррр-пссс... Шур-шур...» — и давай сорняками зевать во весь рот.

Решил дед Панас, что полюшку просто скучно. Позвал он своего верного друга — хомяка Чих-Пыха. Чих-Пых был не просто хомяк, а настоящий мастер по кувыркам и смешным звукам.
— Слушай, Чих-Пых, — сказал дед, поправляя шляпу. — Надо нам это поле развеселить, а то оно так всё лето проспит, и вместо хлеба у нас вырастут только сонные подушки!

Чих-Пых важно надул щёки, сделал тройное сальто назад (и случайно приземлился деду прямо в сапог — бум-плюх!) и запищал:
— Пи-пи-хи-хи! Будем щекотать!

Взяли они огромные гусиные перья и пошли к самому краю поля. Дед Панас начал водить пером по кочкам, а Чих-Пых бегал кругами и кричал: «Тили-тили, трали-вали!». И тут случилось невероятное: земля под ногами задрожала, и послышалось глухое:
— Ой, хи-хи-хи! Ой, не могу! Перестаньте, а то я сейчас одуванчиками расчихаюсь!

Поле начало дёргаться, кочки подпрыгивали, как на батуте. Дед Панас не удержался и — шлёп! — сел прямо в лужу с лягушками. Лягушки хором сказали: «Ква-ха-ха!» — и начали танцевать польку на дедовой шляпе.

Когда поле начало хохотать, всё вокруг пришло в движение! Представь себе: земля под ногами деда Панаса стала мягкой, как огромный батут. Пружинь-пружинь! — и дед подлетел вверх, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Ой-ёй-ёйки! — закричал дед Панас, пытаясь поймать свою улетающую шляпу. — Полюшко, миленькое, полегче! Мы же просто хотели тебя разбудить, а не отправить в космос!

А поле не унималось. Оно так сильно смеялось от щекотки, что из всех одуванчиков разом вылетели белые пушинки. Пфуууух! — и всё небо стало белым-белым, будто зимой пошёл снег из сахарной ваты. Чих-Пых, наш отважный хомяк, ухватился лапками за самый большой одуванчик и взмыл в воздух.
— Пи-пи-и-и! Я лечу-у-у! — пищал он, обгоняя пролетавшую мимо удивлённую ворону. Ворона от неожиданности каркнула: «Кар-навал!» — и выронила из клюва блестящую ложку.

Тут из сарая выбежали старые грабли. Они услышали смех и решили, что началась вечеринка. Грабли начали лихо отстукивать чечётку по деревянному забору: Тук-тук-ляп! Тук-тук-ляп! Забор в ответ заскрипел весёлую мелодию, а подсолнухи у дороги начали крутить головами, как заправские танцоры диско.

— Стой! — закричал дед Панас, приземляясь прямо на стог сена. — Нам же нужно рожь сажать, а у нас тут дискотека на грядках!
Поле выдохнуло, утёрло росу с васильковых глаз и сказало басом:
— Фух... Ну и рассмешили вы меня! Ладно, дед, не ворчи. Раз я проснулось, будет тебе такой урожай, что в амбар не влезет. Только чур — завтра приводи Чих-Пыха снова, пусть он мне расскажет анекдот про колобка!

Чих-Пых плавно спустился на землю на своём одуванчиковом парашюте и важно поправил воображаемый галстук.
— Договорились! — важно сказал хомяк. — У меня как раз есть история про то, как батон в цирке выступал!

Прошло несколько недель. Дед Панас каждое утро выходил на крыльцо, потирал заспанные глаза и прислушивался. Поле больше не храпело! Оно тихонько мурлыкало себе под нос весёлые песенки, которые ему напевал Чих-Пых. И вот настал день сбора урожая.

Дед Панас взял свою самую острую косу, надел чистую рубаху и зашагал к полю. Но стоило ему подойти к краю, как он замер, а его соломенная шляпа сама собой съехала на затылок. Ой-ой-ой! — только и смог вымолвить дед.

Вместо обычных колосьев на поле выросли... настоящие румяные булки! Да не просто булки, а прыгучие! Они сидели на стеблях, как огромные золотистые плоды, и стоило деду протянуть руку, как ближайшая булка крикнула: «Оп-ля!» — и перепрыгнула на соседний куст. Прыг-скок-шлёп!

— Чих-Пых, ты это видишь? — прошептал дед Панас. — У нас на поле вырос хлебный цирк!
Хомяк в это время пытался поймать летающий бублик, который кружился над его головой, как маленькое НЛО. Вжжж-вжжж! — жужжал бублик, посыпая всё вокруг сахарной пудрой.

— Пи-пи-хи-хи! — заливался смехом Чих-Пых. — Деда, смотри! Там в углу выросли ватрушки-подушки! На них можно спать, а потом их можно съесть!

Дед Панас решил попробовать одну булку. Он подкрался к ней на цыпочках, резко прыгнул и — бац! — поймал её. Булка оказалась тёплой, мягкой и пахла мёдом и парным молоком. Но стоило деду её откусить, как он сам начал... подпрыгивать! С каждым жевком дед взлетал всё выше и выше, пока не завис над полем, весело болтая ногами в воздухе.

— Эгей! Я летаю на хлебной тяге! — кричал дед Панас, а лягушки внизу аплодировали ему своими лапками.
Весь вечер деревня гудела от смеха. Жители собирали прыгучие булки сачками для бабочек, ловили летающие бублики и объедались ватрушками, которые сами прыгали в рот. Это было самое весёлое лето в истории, потому что все поняли: если делать дело с шуткой и щекоткой, то и результат будет просто волшебным!