Заброшенная стройка на окраине города всегда была местом, где законы взрослых теряли свою силу. Здесь, среди скелетов недостроенных высоток и битого кирпича, властвовало «Братство Теней». Мирослав Ветров, сын людей, чьи имена украшали списки Forbes, чувствовал себя здесь более живым, чем в своём стерильном особняке. Родители видели в нём лишь досадную ошибку, аксессуар, который не вписывался в их идеальную жизнь. Но Гришка, шестнадцатилетний вожак Теней, увидел в нём нечто иное — сталь в глазах и тихую ярость.

Прошёл месяц с тех пор, как Мирослав примкнул к банде. Он научился бесшумно передвигаться по арматуре и понимать язык улиц. Но сегодня тишина была нарушена. На территорию Теней зашла другая стая — банда Стаса Воронова по кличке Ворон. Стас был ровесником Гришки, но его боялись за непредсказуемость и жестокий юмор.

— Ты зашёл не в тот район, Ворон, — процедил Гришка, сжимая кулаки. Его банда выстроилась за спиной, готовая к драке. — Здесь нет места твоим стервятникам.

Стас, высокий, с дерзкой ухмылкой и шрамом над бровью, медленно обвёл взглядом присутствующих. Его глаза остановились на Мирославе. Удивление на мгновение сменило его маску безразличия.

— Ого, кого я вижу! — воскликнул Ворон, делая шаг вперёд. — Неужели это сам Мирослав Ветров? Наследник миллионов копается в мусоре вместе с тобой, Гриш? Слушай, Ветров, зачем тебе эти оборванцы? Стань моим личным вором. С твоими связями и моими методами мы перевернём этот город.

Мирослав сделал шаг вперёд, его голос был холодным, как лёд:
— Я не продаюсь, Стас. И я не вор. Я часть Братства.

Ворон расхохотался, но в его глазах вспыхнул опасный огонёк.
— Гордый, значит? Ну что ж, проверим, чего стоит твоя гордость без папочкиных денег. Вызываю тебя на бой. Победишь — мы уйдём. Проиграешь — пойдёшь со мной.

Драка была быстрой и яростной. Стас был сильнее и опытнее, но Мирослав был быстрее. Он использовал гнев, накопленный годами одиночества в золотой клетке. Когда Ворон замахнулся для решающего удара, Мирослав нырнул под его руку и точным ударом повалил противника на бетонную пыль.

Тишина повисла над стройкой. Стас лежал на спине, тяжело дыша. Но вместо злости на его лице появилась странная, почти восхищённая улыбка. Он приподнялся на локтях и внезапно запел, глядя прямо в глаза Мирославу:

— Как же ты мне нравишься, ой-ё-ё... — его голос звучал хрипло, но мелодично. — Ты настоящий дикий кот, Ветров.

Мирослав вытер кровь с разбитой губы и твёрдо произнёс:
— Я же сказал! Я принадлежу только Гришке и Братству. Убирайся.

Стас поднялся, отряхнул куртку и подмигнул Мирославу, игнорируя разъярённого Гришку.
— Сегодня ты победил, мажорик. Но это только начало нашей игры.

После драки на стройке прошла неделя, но триумф Мирослава оставил горький привкус. Гришка стал молчаливым и подозрительным; он часто смотрел на Мирослава так, словно искал в нём признаки предательства. Влияние Ворона было подобно яду — даже его поражение обсуждали в каждом подворотне, и это подтачивало авторитет вожака Теней.

Мирослав возвращался в логово банды через старый депо, когда почувствовал, что за ним следят. Воздух пах озоном и дешёвым табаком — фирменный знак парней Ворона. Из тени вагонов вышли трое. Они не нападали, просто преграждали путь, ведя его к тупику, где стоял чёрный тонированный автомобиль.

Дверь машины медленно открылась, и оттуда вышел Стас. На нём была дорогая кожаная куртка, а в руках он вертел ту самую серебряную цепь, которую Мирослав сорвал с него во время боя. Стас выглядел не как побеждённый враг, а как охотник, который наконец загнал добычу в угол.

— Знаешь, Мирослав, я всю неделю думал о твоём ударе, — мягко произнёс Ворон, подходя ближе. — В тебе столько нерастраченной силы. Гришка держит тебя на поводке, кормит сказками о братстве, а ты... ты рождён для большего. Ты — редкая птица, и тебе не место в крысиной норе.

— Я не просил твоего мнения, Стас, — отрезал Мирослав, оглядываясь в поисках пути к отступлению. — Уйди с дороги, или мне придётся повторить урок.

Ворон лишь рассмеялся, и в этом смехе не было веселья.
— Урок? О нет, сегодня учить буду я. Ты думаешь, Гришка пришёл бы за тобой, если бы знал, что я предложу ему сделку? Твоя свобода в обмен на мир в его районе. Как думаешь, что выберет твой «брат»?

Прежде чем Мирослав успел ответить, сзади на него набросили плотную ткань. Он почувствовал резкий запах химикатов, от которого закружилась голова. Мирослав отчаянно сопротивлялся, нанося удары вслепую, но силы быстро покидали его. Последнее, что он услышал, был шёпот Стаса у самого уха:

— Ты будешь моим, Ветров. Даже если мне придётся сжечь всё, что тебе дорого.

Когда Мирослав пришёл в себя, он обнаружил, что прикован к старой железной кровати в подвале загородного дома. Окна были заколочены, а единственным источником света была тусклая лампа под потолком. Дверь скрипнула, и вошёл Стас с подносом еды, на котором стоял дорогой фарфор — явная насмешка над происхождением Мирослава.

— Добро пожаловать в твою новую золотую клетку, — улыбнулся Ворон. — Здесь тебя никто не найдёт. Ни родители, которым плевать, ни Гришка, который уже, скорее всего, подсчитывает выгоду от твоего исчезновения.

В логове «Братства Теней» царил хаос. Весть о похищении Мирослава разнеслась быстрее пожара. Некоторые шептались, что связываться с Вороном из-за «мажора» — самоубийство, но Гришка одним ударом кулака по столу заставил всех замолчать. Его лицо, обычно спокойное, теперь напоминало маску разгневанного божества улиц.

— Слушайте меня все! — голос Гришки гремел под сводами заброшенного цеха. — Мирослав — один из нас. Он не струсил перед Вороном, он не продал нас за золотые горы. Если мы оставим его сейчас, то «Братство» перестанет существовать. Мы станем просто кучкой трусов. Кто со мной — берите арматуру. Кто боится — уходите навсегда!

Никто не ушёл. Через час колонна из двадцати теней в чёрных худи выдвинулась к загородному поместью Воронова. Они шли не по дорогам, а через густой лес и овраги, обходя патрули и камеры. Гришка шёл впереди, сжимая в руке тяжёлый разводной ключ. Он знал, что Стас не ждёт открытого нападения — Ворон привык к интригам, а не к честной войне.

Тем временем в подвале Мирослав услышал первый глухой удар. Затем звон разбитого стекла и крики наверху. Стас, который только что издевательски рассуждал о «высоком искусстве предательства», вскочил, выронив нож. Его глаза расширились от неверия.

— Он пришёл... — прошептал Мирослав, чувствуя, как надежда наполняет его силой. — Гришка пришёл за мной!

Дверь в подвал содрогнулась от мощного удара. Снаружи послышался голос Гришки, перекрывающий шум драки:
— Ворон! Выходи, трусливая птица! Сегодня мы подрежем тебе крылья!

Стас выхватил пистолет — не настоящий, а мощную пневматику, способную ослепить, — и прижался к стене у входа. Он был в ярости. Его идеальный план рушился из-за какой-то уличной верности, в которую он никогда не верил. В этот момент дверь слетела с петель, и в подвал ворвался дым от дымовой шашки. В серой завесе мелькнула фигура Гришки.

— Мирослав, пригнись! — крикнул вожак, бросаясь на Ворона. Двое лидеров столкнулись в тесном пространстве, сцепившись в яростной схватке. Это была не просто драка за территорию, это была битва двух мировоззрений: холодного расчёта и горячей преданности.

Пыль от выбитой двери ещё не осела, когда Гришка мощным рывком сорвал цепи с запястий Мирослава. Его руки дрожали, но взгляд оставался твёрдым. За спиной вожака стояли верные Тени, готовые по первому знаку разнести это поместье в щепки. Стас Воронов, прижатый к стене, внезапно перестал сопротивляться. Он вытер кровь с лица и тихо, зловеще рассмеялся.

— Красиво, Гриш. Настоящий герой, — Стас медленно полез во внутренний карман куртки. — Но скажи мне, ты спасаешь друга или свою любимую игрушку для мести? Мирослав, ты ведь даже не догадываешься, почему этот «святой» человек подобрал тебя на улице, верно?

Мирослав, потирая затекшие руки, перевёл взгляд с одного на другого. В груди шевельнулось недоброе предчувствие. Гришка заметно напрягся, его челюсти сжались так, что послышался скрип зубов.

— Заткнись, Ворон! — рявкнул Гришка. — Уходим, Мирослав. Не слушай его бред.

— О нет, пусть послушает! — Стас выхватил помятую фотографию и бросил её под ноги Мирославу. На снимке был запечатлён Филипп, старший брат Мирослава, выходящий из дорогого ресторана. — Помнишь прошлую осень, Гриш? Когда ты пытался найти работу грузчиком у их семейного холдинга? Филипп Ветров тогда не просто отказал тебе. Он вылил на твои старые кеды стакан кофе и при всех назвал тебя «мусором и вонючим бомжом», которому место на свалке, а не среди людей.

Мирослав замер. Он знал, что Филипп был высокомерным, но не подозревал о такой жестокости. Он посмотрел на Гришку, ожидая опровержения, но тот отвёл глаза.

— Гришка тогда поклялся, — продолжал Стас, наслаждаясь моментом, — что заставит семью Ветровых страдать. И какой лучший способ, чем превратить младшего брата своего врага в цепного пса? Он принял тебя в банду не из жалости, Мирослав. Он хотел, чтобы наследник империи Ветровых выполнял его грязные приказы, чтобы унизить твоего брата через тебя!

— Это правда? — голос Мирослава сорвался на шёпот. — Ты использовал меня, чтобы отомстить Филиппу?

Гришка молчал. Его молчание было громче любого крика. Стас сделал шаг вперёд, его глаза горели торжеством:
— Теперь у тебя есть выбор, Гриш. Либо ты отдаёшь мне контроль над южным районом и уходишь с позором, либо я завтра же отправлю запись твоего «признания» родителям Мирослава и в полицию. Твоё Братство построено на лжи.

В подвале воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Стас Воронов замер с торжествующей ухмылкой, ожидая, что сейчас Братство развалится на куски, а Мирослав в ярости бросится на своего вожака. Гришка стоял, опустив голову, его плечи поникли под грузом вскрывшейся правды. Он ждал удара — физического или словесного.

Мирослав медленно подошёл к Гришке. Он посмотрел на его сбитые в кровь костяшки пальцев, на пыльную одежду и на то, как отчаянно тот сжимал свой разводной ключ. Затем он перевёл взгляд на Стаса, чьё лицо начало искажаться от непонимания.

— Ты пришёл за мной, а это главное, — твёрдо произнёс Мирослав, кладя руку на плечо Гришки. — Ты мог оставить меня здесь. Мог договориться с Вороном и получить всё, что хотел. Но ты ворвался сюда, рискуя всем ради меня.

Гришка поднял глаза, в которых блеснули нежданные слёзы.
— Мирослав... я... я действительно ненавидел твоего брата. И сначала я видел в тебе только способ поквитаться. Но потом... ты стал мне настоящим братом. Прости меня.

— Прошлое остаётся в прошлом, — отрезал Мирослав. Он повернулся к Стасу, и в его взгляде было столько ледяного презрения, что Ворон невольно отступил. — Слышишь, Стас? Твой шантаж не сработал. Ты думал, что мы такие же гнилые, как те, кто нас окружает? Ты ошибся. Мой брат совершил подлость, но Гришка совершил подвиг, придя сюда. Убирайся с нашей дороги, пока Братство не показало тебе, на что способна настоящая верность.

Стас понял, что проиграл. Его козырь оказался пустышкой. Он злобно сплюнул, подал знак своим людям и быстро скрылся в темноте коридоров, понимая, что сегодня Братство Теней стало сильнее, чем когда-либо.

Гришка выдохнул, чувствуя, как с сердца падает огромный камень. Он посмотрел на своих ребят, которые стояли стеной за его спиной.
— Уходим домой, — скомандовал он. — Сегодня мы празднуем не победу над Вороном, а то, что мы — семья.