В воздухе маленькой кофейни «У Эндрю» пахло корицей, дорогим шоколадом и чем-то неуловимо холодным — возможно, самим владельцем. Эндрю Миньярд не был типичным кондитером. Он не улыбался клиентам, не предлагал «попробовать новинку» и носил чёрные повязки на руках даже под фартуком. Но его кексы были лучшими в городе, и это было единственным, что имело значение.

Дверь звякнула, впуская порцию холодного уличного воздуха и парня в поношенной толстовке. Нил Джостен зашёл внутрь, надеясь просто быстро забрать заказ для своих коллег и исчезнуть. Он не любил привлекать внимание, а его жизнь состояла из попыток быть невидимым. Но стоило ему подойти к стойке, как он почувствовал на себе взгляд, от которого по коже пробежали мурашки.

Эндрю стоял, опершись руками о мраморную столешницу. Его карие глаза, казалось, сканировали Нила, подмечая всё: от того, как он переминается с ноги на ногу, до того, как судорожно сжимает в кармане ключи. В этом парне было что-то... неправильное. Слишком много шрамов, слишком много настороженности. Эндрю это заинтриговало. Обычно люди были скучными, но этот «беглец» выглядел как загадка, которую хотелось разгадать, а потом, возможно, сжечь.

— Мне... шесть кексов с черникой, — тихо произнёс Нил, наконец решившись поднять глаза.

Их взгляды встретились. На мгновение мир вокруг замер. Нил увидел в глазах Эндрю не просто скуку, а опасную проницательность. Это было похоже на столкновение с хищником, который не собирается нападать прямо сейчас, но уже наметил жертву. Сердце Нила пропустило удар. Он тут же опустил голову, делая вид, что его невероятно заинтересовала витрина с новыми лимонными капкейками, украшенными золотистой крошкой.

— Черника закончилась, — ровным голосом произнёс Эндрю, хотя на полке стоял целый поднос. — Есть только «Кровавый апельсин». Подходит?

Нил сглотнул, не поднимая глаз.
— Да. Любые подойдут. Просто... упакуйте их.

Эндрю медленно потянулся за коробкой, не сводя глаз с макушки Нила. Он знал, что черника есть. Он просто хотел посмотреть, как этот парень отреагирует на давление.

Эндрю действовал неторопливо, почти лениво. Он достал белоснежную картонную коробку и начал складывать в неё кексы с «Кровавым апельсином». Каждый его жест был выверенным и точным. Нил всё ещё изучал витрину, чувствуя, как жар приливает к щекам. Он привык, что люди смотрят на него с жалостью или подозрением, но взгляд Эндрю был другим — он был оценивающим, словно Эндрю видел все слои лжи, которыми Нил окружил себя.

Когда все шесть кексов оказались внутри, Эндрю не стал сразу закрывать крышку. Он выудил из кармана фартука чёрный маркер. Нил краем глаза заметил движение и замер. С характерным скрипом стержень маркера коснулся гладкого картона. Эндрю вывел десять цифр — размашисто, уверенно, прямо по центру крышки.

— С тебя двадцать два доллара, — произнёс Эндрю, пододвигая коробку по мрамору. Его пальцы задержались на краю, приглашая Нила забрать заказ.

Нил посмотрел на коробку. Цифры жгли ему глаза. Он никогда не давал свой номер и уж тем более не получал чужих. В его мире контакты означали привязанности, а привязанности вели к смерти. Но здесь, под тусклым светом ламп кофейни, этот номер казался чем-то вроде спасательного круга, брошенного в тёмную воду.

— Что это? — голос Нила слегка дрогнул, когда он наконец поднял взгляд на Эндрю.

— Это мой номер, — Эндрю приподнял бровь, словно объяснял очевидное ребёнку. — Если кексы окажутся слишком кислыми для твоего нежного вкуса, ты сможешь мне пожаловаться. Или если решишь, что тебе всё-таки нужна черника.

Нил быстро достал купюру, положил её на стойку и схватил коробку так, будто она могла испариться. Его пальцы коснулись пальцев Эндрю — всего на секунду, но этого хватило, чтобы электрический разряд прошил его до самых кончиков пальцев. Эндрю не отстранился. Он продолжал смотреть прямо в глаза Нилу, бросая немой вызов.

— Я не звоню незнакомцам, — прошептал Нил, пятясь к выходу.

— Тогда перестань быть незнакомцем, Джостен, — ответил Эндрю. Откуда он узнал фамилию? Нил не представлялся. Сердце забилось где-то в горле. Нил развернулся и почти выбежал из кафе, колокольчик над дверью издевательски звякнул ему вслед.

Весь вечер Нил просидел в своей пустой квартире, глядя на коробку. Кексы были съедены коллегами, но крышку с номером он оставил себе. Он знал, что это ловушка. Но впервые в жизни ему отчаянно хотелось в неё попасть.

Ночь в Колумбии всегда казалась Нилу слишком громкой, даже когда в его квартире стояла мёртвая тишина. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и гипнотизировал крышку от коробки. Чёрные цифры казались ему шифром, который мог либо спасти его, либо окончательно погубить.

Он достал свой старый телефон. Пальцы подрагивали, когда он вводил номер. Нил несколько раз проверял каждую цифру, боясь ошибиться. Он не знал, что именно хочет сказать. «Спасибо за кексы»? Слишком банально. «Откуда ты знаешь моё имя»? Слишком подозрительно.

В итоге он напечатал всего три слова, которые крутились у него в голове с того самого момента, как он покинул кафе.

«Черника всё-таки была».

Нил зажмурился и нажал «отправить», прежде чем здравый смысл успел его остановить. Он отбросил телефон на матрас и закрыл лицо руками. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно в соседней комнате. Прошла минута. Затем вторая. Нил уже решил, что Эндрю просто посмеялся над ним, когда телефон коротко вибрировал.

Ответ пришёл мгновенно:

«Была. Но она не для всех. Приходи завтра в семь, когда я закрываюсь. Если не струсишь, Абрам».

Нил застыл. Второе имя. Его настоящее имя, которое он не использовал годами. Холодный пот прошиб его до костей. Эндрю Миньярд не просто был владельцем кафе — он был кем-то гораздо более осведомлённым. И всё же, вместо того чтобы собрать вещи и исчезнуть из города в ту же секунду, Нил почувствовал странное облегчение. Ему больше не нужно было притворяться перед этим человеком.

Он посмотрел на экран. Семь вечера. Время, когда тени становятся длинными, а маски начинают спадать. Нил знал, что идти туда — безумие. Но он также знал, что уже не сможет остаться в стороне.

Вечерний воздух был пропитан запахом дождя и остывающего асфальта. Нил шёл по улице, натянув капюшон поглубже, хотя в этом районе его вряд ли кто-то искал. Когда впереди показалась вывеска кофейни, он замедлил шаг. Огни внутри были погашены, но на ступенях крыльца сидела тёмная фигура.

Эндрю Миньярд выглядел иначе без своего фартука. В чёрной толстовке и с сигаретой в руке он казался частью самой ночи. Он не шевелился, пока Нил не подошёл вплотную, остановившись в нескольких шагах. Эндрю медленно выпустил струю дыма, и его глаза блеснули в свете далёкого фонаря.

— Ты не сбежал, — констатировал Эндрю. Это не было вопросом. — Десять процентов вероятности, что ты окажешься настолько глупым. Поздравляю, ты попал в меньшинство.

— Откуда ты знаешь моё имя? — Нил проигнорировал колкость. Его голос звучал твёрдо, несмотря на то, что внутри всё дрожало от напряжения. — И про Абрама тоже.

Эндрю поднялся, стряхивая пепел. Он был ниже Нила, но его присутствие заполняло всё пространство вокруг, заставляя воздух казаться густым и тяжёлым. Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Нила. Тот не отступил, хотя каждый инстинкт самосохранения кричал об опасности.

— Я знаю многих людей, Нил. И я знаю тех, кто ищет парня с твоим лицом. Но мне плевать на них, — Эндрю прищурился, изучая шрамы на щеке Нила. — Мне интересно другое. Почему ты пришёл сюда, зная, что я могу сдать тебя в любую секунду?

Нил посмотрел на закрытую дверь кафе, затем снова на Эндрю.
— Потому что ты не сдал. Ты написал номер на коробке. Ты дал мне выбор. Люди, которые хотят моей смерти, выбора не дают.

Эндрю издал короткий, лишённый веселья смешок. Он достал из кармана связку ключей и, не оборачиваясь, открыл дверь кафе.
— Заходи. Нам нужно поговорить о твоей «чернике» и о том, почему ты так плохо скрываешься. И да... я обещал тебе кексы. На этот раз настоящие.

Внутри кафе было тихо и таинственно. Тени от мебели ложились на пол длинными полосами. Эндрю прошёл за стойку, но не включил основной свет, оставив лишь тусклую лампу над рабочей зоной. Он достал небольшое блюдце, на котором лежал один-единственный кекс, обильно украшенный свежими ягодами черники.

— Ешь, — приказал он. — И рассказывай, кто научил тебя так паршиво лгать.

Нил сел на высокий стул у стойки, пододвинув к себе блюдце с черничным кексом. Он не был голоден — узел в животе не давал думать о еде, — но он взял одну ягоду и раздавил её пальцами, глядя, как тёмный сок пачкает кожу. Эндрю стоял напротив, сложив руки на груди, и ждал. Он был воплощением терпения, тишиной перед бурей.

— Мой отец... он не был хорошим человеком, — начал Нил, и его голос прозвучал на удивление ровно. — Его называли Мясником. И это не было метафорой. Он любил свою работу. А моя мать... она провела восемь лет, пытаясь спасти меня от него. Мы бежали через границы, меняли имена, перекрашивали волосы. Абрам — это имя из той жизни, которую я должен был похоронить в песке вместе с ней.

Нил замолчал, ожидая увидеть в глазах Эндрю ужас или хотя бы удивление. Но Эндрю даже не моргнул. Он смотрел на Нила так, будто читал открытую книгу, в которой просто подтверждались его собственные догадки.

— Она умерла на пляже, — продолжил Нил тише. — Я сжёг машину вместе с ней, потому что так было нужно. Чтобы не оставить следов. С тех пор я — никто. Просто тень, которая переезжает из города в город, пока тени прошлого не начинают становиться слишком длинными. Я заехал в это кафе случайно. Я не должен был здесь задерживаться.

Эндрю медленно протянул руку через стойку. Нил вздрогнул, но не отстранился. Пальцы Эндрю остановились в паре сантиметров от лица Нила, указывая на шрам, пересекающий его щеку.

— Ты бежишь от призраков, Джостен, — произнёс Эндрю низким, вибрирующим голосом. — Но призраки не едят кексы и не смотрят на людей так, будто те — их единственный шанс на спасение. Ты пришёл сюда не за выпечкой. Ты пришёл, потому что устал бежать в одиночку.

Нил поднял глаза, и в них отразилось всё его отчаяние.
— И что теперь? Ты сдашь меня? Или потребуешь плату за молчание?

— Мне не нужны твои деньги, — отрезал Эндрю. — И мне плевать на твоего отца. Но мне нравится эта игра. Давай заключим сделку, беглец. Ты остаёшься в городе ещё на неделю. Ты приходишь сюда каждый вечер после закрытия. А я... я сделаю так, чтобы никто не нашёл твой след, пока ты здесь. Да или нет?

Нил смотрел на протянутую руку Эндрю. Это было безумие. Это было нарушение всех правил выживания.
— Да, — прошептал он.

Кухня кафе «У Эндрю» была стерильно чистой и пахла ванилью так сильно, что у Нила закружилась голова. Эндрю уже ждал его, облачённый в свой неизменный чёрный фартук. На стальном столе были аккуратно расставлены ингредиенты: мука, яйца, тёмный сахар и гора свежей черники.

— Ты выглядишь так, будто ждёшь казни, а не десерта, — заметил Эндрю, кивнув на мешок с мукой. — Надевай фартук. Если ты собираешься прятаться здесь неделю, ты должен приносить пользу. Я не содержу дармоедов.

Нил неловко завязал тесёмки фартука. Его руки, привыкшие сжимать рукоятку ножа или руль угнанной машины, казались ему слишком грубыми для такой тонкой работы. Эндрю подошёл ближе, почти вплотную, и Нил почувствовал жар, исходящий от него.

— Сначала сухие ингредиенты, — скомандовал Эндрю. — Просей муку. Медленно. Если увижу хоть один комок, заставлю переделывать всё с начала.

Следующий час превратился в странный танец. Эндрю не просто отдавал приказы — он следил за каждым движением Нила. Когда Нил попытался слишком быстро разбить яйца, Эндрю перехватил его запястье. Его пальцы были холодными, но хватка — железной.
— Не спеши. Ты всегда куда-то бежишь, Джостен. Здесь бежать некуда. Просто делай то, что я говорю.

В какой-то момент, когда они начали замешивать тесто, Эндрю оказался прямо за спиной Нила. Он положил свои ладони поверх рук Нила, направляя его движения венчиком. Это было слишком интимно, слишком правильно. Нил затаил дыхание. Он чувствовал ритм сердца Эндрю, слышал его спокойное дыхание у своего уха.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросил Нил, не оборачиваясь. — Учишь меня этому?

— Потому что ты — катастрофа, — ответил Эндрю, не отпуская его рук. — А катастрофы лучше всего нейтрализовать чем-то созидательным. И потому что я так хочу. Этого достаточно?

Нил кивнул. В этот момент, среди облаков муки и запаха ягод, мир за пределами кафе перестал существовать. Не было ни Мясника, ни ФБР, ни вечного бега. Были только они двое и тесто, которое постепенно становилось однородным под их общими усилиями.

Когда первая партия кексов отправилась в духовку, Эндрю отступил, вытирая руки полотенцем. На его щеке осталось пятно муки, и Нил, сам того не осознавая, потянулся, чтобы стереть его. Эндрю замер, его глаза потемнели, но он не оттолкнул руку Нила.

Пальцы Нила замерли в сантиметре от щеки Эндрю, когда крепкая хватка сомкнулась на его запястье. Эндрю не просто остановил его — он потянул Нила на себя, заставляя того почти вплотную прижаться к стальному краю рабочего стола. Между ними не осталось места даже для вздоха.

— Ты забываешься, — произнёс Эндрю. Его голос был тихим, как шелест ножа по точильному камню. — Я не просил тебя меня трогать. Я не просил тебя сочувствовать мне или искать во мне что-то человеческое.

Нил не отвел взгляда. Он чувствовал жар, исходящий от Эндрю, и видел, как расширились его зрачки.
— Я и не сочувствую, — выдохнул Нил. — Я просто... хотел стереть муку. Ты сам сказал, что любишь чистоту.

Эндрю прищурился. Он медленно перевёл взгляд на губы Нила, затем снова в его глаза. Его хватка на запястье не ослабла, но большой палец начал медленно поглаживать внутреннюю сторону руки Нила, там, где пульс бился часто и неровно.
— Ты — ходячая проблема, Абрам. Ты приносишь с собой хаос, который я обычно выжигаю на корню. Но почему-то я всё ещё не выставил тебя за дверь.

Он притянул Нила ещё ближе, так что их лбы почти соприкоснулись.
— Да или нет, Нил? — этот вопрос прозвучал как приговор и спасение одновременно. Нил знал, что это значит. Эндрю давал ему право выбора, право установить границу или перешагнуть её.

— С тобой — всегда «да», — ответил Нил, чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается на атомы, оставляя только этого невысокого, опасного человека перед ним.

Эндрю не поцеловал его. Вместо этого он прижался своим лбом к его лбу, закрыв глаза на мгновение. Это было интимнее любого поцелуя.
— Тогда запомни: если ты решишь снова сбежать, я найду тебя. Не твой отец, не полиция. Я. И тогда кексами ты не отделаешься.

В этот момент таймер духовки издал резкий пронзительный звук, возвещая о готовности их первой совместной выпечки. Эндрю отпустил руку Нила так же внезапно, как и схватил, и как ни в чём не бывало потянулся за прихватками.

Эндрю достал противень из духовки, и по кухне разлился божественный аромат запечённого теста и лесных ягод. Он молча переложил один кекс на тарелку и пододвинул его Нилу. Тот всё ещё пытался прийти в себя после их разговора, чувствуя, как на запястье горит след от хватки Эндрю.

— Ешь, пока горячий, — бросил Эндрю, облокотившись на стойку и наблюдая за ним с привычным отсутствующим выражением лица. — Если ты отравишься, мне придётся самому избавляться от твоего тела, а я сегодня слишком устал для копания могил.

Нил осторожно отломил кусочек. Кекс был мягким, почти невесомым, а сок черники приятно обжигал язык. Он прожевал, и на мгновение его глаза расширились. Это не было похоже на ту еду, которую он покупал на заправках или ел в дешёвых мотелях. В этом вкусе было что-то... надёжное.

— Это лучшее, что я когда-либо ел, — честно сказал Нил. Он посмотрел на Эндрю, и в его взгляде не было привычной настороженности. — Серьёзно. Я даже не знал, что еда может быть такой.

Эндрю фыркнул, но Нил заметил, как чуть расслабились его плечи.
— Ты просто привык питаться мусором, Джостен. Твои вкусовые рецепторы в таком же шоке, как и твоя интуиция.

Они сидели в тишине, пока Нил доедал кекс до последней крошки. Впервые за долгие годы он не прислушивался к шорохам за дверью и не планировал путь отхода через окно. Здесь, под защитой Эндрю и запаха ванили, он чувствовал себя почти... дома.

— Завтра в то же время, — сказал Эндрю, когда Нил встал, чтобы уйти. — И не смей красить волосы в другой цвет. Этот рыжий ужасен, но к нему легче привыкнуть, чем к постоянным переменам.

Нил улыбнулся — слабой, почти незаметной улыбкой.
— До завтра, Эндрю.

Весь следующий день Нил провёл в раздумьях. Что можно подарить человеку, который, кажется, ни в чём не нуждается и презирает саму идею привязанности? Деньги? Бессмысленно. Еду? Эндрю сам лучший повар в этом городе. Нилу нужно было что-то, что имело бы вес, но не занимало места.

Он забрёл в старую часть города, где лавки теснились друг к другу, как зубы в плохом ряду. В витрине одной из них, под вывеской «Антиквариат и редкости», он увидел то, что заставило его остановиться. Это была небольшая, потемневшая от времени металлическая коробочка, а рядом с ней — тяжёлый старинный ключ с навершием в виде переплетённых ветвей.

Нил вспомнил, как Эндрю крутил в руках ключи от кафе, как он запирал двери, создавая безопасное пространство. Ключи для Эндрю были символом контроля. Нил зашёл внутрь. Колокольчик над дверью звякнул, и старик-продавец поднял голову от газеты.

— Этот ключ, — Нил указал на витрину. — От чего он?

— От старого особняка, которого давно нет, — проскрипел старик. — Теперь это просто символ. Замок потерян, но ключ остался. Он из чистой стали, парень. Не сломаешь.

Нил выложил на прилавок последние наличные. Когда он вышел из лавки, ключ приятно холодил ладонь. Это был не просто подарок. Это был знак того, что Нил готов доверить Эндрю свои собственные замки.

Вечером он пришёл к кафе на десять минут раньше. Эндрю уже ждал его, прислонившись к косяку. Он окинул Нила подозрительным взглядом, заметив, что тот прячет что-то в кармане.

— Ты выглядишь ещё более дёрганным, чем обычно, — заметил Эндрю. — Тебя всё-таки выследили?

— Нет, — Нил подошёл ближе и протянул руку ладонью вверх. На ней лежал старинный ключ. — Это тебе. У него нет замка, который он мог бы открыть. Но он... настоящий. И крепкий. Как ты.

Эндрю замер. Он смотрел на ключ так, будто это была заряженная бомба. Медленно, очень медленно он протянул руку и коснулся металла. Его пальцы дрогнули — мимолётное движение, которое заметил бы только Нил.

— Ты идиот, Джостен, — прошептал Эндрю, но ключ взял. — Бесполезный кусок железа.

— Тебе нравится, — утвердительно сказал Нил.

Эндрю ничего не ответил, но спрятал ключ в тот же карман, где лежали его собственные ключи. Звук их соприкосновения был тихим, но для Нила он прозвучал как начало чего-то нового.

Эндрю молча развернулся и пошёл к чёрному выходу из кафе. Нил последовал за ним, чувствуя, как ночной воздух холодит кожу. Они миновали узкий переулок и подошли к неприметному кирпичному зданию, которое казалось заброшенным. Эндрю достал связку ключей — Нил услышал знакомый звон старинного подарка о сталь — и открыл тяжёлую железную дверь.

Они поднимались по крутой лестнице в полной темноте, пока не оказались перед люком. Эндрю толкнул его, и на них обрушился шум ветра и огни ночного города. Это была крыша самого высокого здания в округе.

— Здесь нет камер, нет людей и нет шума кофемашин, — сказал Эндрю, подходя к самому краю. Он сел, свесив ноги в пустоту, и жестом пригласил Нила сесть рядом. — Это единственное место, где мир кажется достаточно маленьким, чтобы его можно было игнорировать.

Нил сел рядом, чувствуя, как адреналин покалывает кончики пальцев. Город внизу напоминал микросхему, залитую неоновым светом. Машины казались крошечными жуками, а проблемы — чем-то далёким и неважным.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил Нил, глядя на профиль Эндрю, освещённый луной.

— Когда тишина в моей голове становится слишком громкой, — ответил Эндрю. Он достал сигарету, зажёг её и сделал глубокую затяжку. — Ты первый, кого я сюда привёл. Не заставляй меня жалеть об этом, Абрам. Если ты столкнёшь меня вниз, убедись, что я умру сразу.

— Я бы никогда этого не сделал, — серьёзно сказал Нил. — Ты — единственный человек, который не пытается меня переделать или использовать. Ты просто... здесь.

Эндрю выпустил облако дыма, которое тут же унёс ветер.
— Я здесь, потому что мне скучно. И потому что твой дурацкий ключ теперь жжёт мне карман. Это обременительно.

Нил улыбнулся. Он знал, что на языке Эндрю это означало «спасибо». Они сидели так долго, наблюдая, как гаснут окна в домах напротив, и впервые за долгое время Нилу не хотелось бежать. Ему хотелось остаться на этой крыше навсегда, между небом и землёй, рядом с человеком, который стал его личным якорем.

Ветер на крыше стал холоднее, но Нил этого не замечал. Он смотрел на свои руки, на шрамы, которые скрывали не только физическую боль, но и годы лжи. Эндрю молчал, давая ему пространство, которое Нил никогда не умел занимать.

— Моя мать... она не просто бежала со мной, Эндрю, — начал Нил, и его голос дрогнул. — Она была моим щитом, но она же была и моим проклятием. Перед тем как она... перед тем как её не стало на том пляже в Калифорнии, она отдала мне кое-что. Не деньги и не фальшивые паспорта.

Эндрю медленно повернул голову, его глаза в лунном свете казались почти чёрными. Он не перебивал.

— Она заставила меня выучить шифр, — продолжил Нил, сглатывая ком в горле. — Это координаты и счета, на которых лежат доказательства против всей империи моего отца. Она сказала, что это мой «смертный приговор» и мой «билет на свободу» одновременно. Если я когда-нибудь устану бежать, я должен передать это тем, кто сможет уничтожить Мясника. Но она предупредила: как только я это сделаю, я перестану существовать для этого мира.

Нил замолчал, глядя на огни города.
— Я никогда никому об этом не говорил. Даже Кевину. Все думают, что я просто напуганный мальчишка с мешком денег. Но я — живая улика. И пока я жив, мой отец не остановится. Он ищет не меня, он ищет то, что у меня в голове.

Эндрю затушил сигарету о бетонный парапет. Его лицо оставалось непроницаемым, но Нил заметил, как напряглись его пальцы.
— Зачем ты говоришь мне это сейчас? — спросил Эндрю. — Ты ведь понимаешь, что теперь я тоже в деле? Если они придут за тобой, они придут и за мной, потому что я знаю слишком много.

— Потому что я больше не хочу бежать один, — просто ответил Нил. — И потому что ты единственный, кому я доверяю этот груз. Если со мной что-то случится... я хочу, чтобы этот шифр был у тебя. Ты будешь знать, что с ним делать.

Эндрю долго смотрел на него, а затем протянул руку и грубо схватил Нила за затылок, притягивая ближе.
— Послушай меня, кролик. Ты не умрёшь. Не раньше, чем я разрешу. Твои секреты теперь мои секреты. И если твой отец захочет их забрать, ему придётся сначала пройти через мою кухню. А я очень не люблю, когда мне мешают готовить.

Эндрю не стал дожидаться рассвета. Как только они спустились с крыши, он заставил Нила собрать его немногочисленные вещи. Через пятнадцать минут чёрная машина уже мчалась прочь от городских огней, разрезая густой туман, стелющийся по шоссе.

— Куда мы едем? — спросил Нил, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Его сердце всё ещё колотилось в ритме признаний, сделанных на крыше.

— В место, которого нет на картах твоего отца, — коротко бросил Эндрю. Он вёл машину уверенно, почти агрессивно, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида. — У моей семьи есть старый дом в лесах Колумбии. Там нет интернета, нет соседей и, что самое важное, нет лишних глаз. Мы переждём там, пока я не придумаю, как использовать твой шифр против Мясника.

Дорога петляла между вековыми соснами, которые в темноте казались гигантскими стражами. Спустя два часа они свернули на неприметную грунтовку. В конце пути показался небольшой деревянный дом с крепкими ставнями. Здесь пахло хвоей и сырой землёй.

— Выходи, — скомандовал Эндрю, заглушая мотор. — И не вздумай бродить по лесу. Там капканы. И я не шучу.

Внутри дом оказался на удивление уютным, хоть и запущенным. Эндрю сразу принялся проверять замки и зашторивать окна. Нил стоял посреди комнаты, чувствуя, как тишина этого места давит на уши. Это была не та тишина, к которой он привык в бегах — тревожная и зыбкая. Это была тишина крепости.

— Почему ты это делаешь, Эндрю? — тихо спросил Нил, наблюдая, как тот проверяет запасы воды. — Ты мог просто выставить меня. Это не твоя война.

Эндрю остановился и медленно повернулся к нему. В тусклом свете единственной лампы его лицо казалось высеченным из камня.
— Ты сказал «да», Нил. А я не бросаю свои вещи там, где их может подобрать любой мусор. Ты теперь — моя проблема. А я очень не люблю терять свою собственность.

Он подошёл к Нилу и вложил ему в руку нож с чёрной рукоятью.
— Спи. Завтра мы начнём учиться тому, как перестать быть добычей.

Пока Эндрю был занят укреплением входной двери и проверкой генератора в подвале, Нил поднялся на чердак. Его вела не жажда наживы, а простое человеческое любопытство — редкое чувство для того, кто привык видеть в каждом предмете лишь потенциальное оружие или средство маскировки. Под слоем пыли он обнаружил старую картонную коробку, на которой маркером было выведено: «Личное. Не трогать».

Нил знал, что нарушает правила, но рука сама потянулась к крышке. Внутри не было золота или документов. Там лежали фотографии. Десятки снимков, многие из которых были помяты или надорваны. На первом фото Нил узнал Эндрю, но тот был совсем маленьким, лет семи. Он стоял на фоне чужого дома, одетый в слишком большую для него куртку, а его взгляд... этот холодный, пустой взгляд был таким же, как сейчас. Только в нём было больше боли.

Нил перебирал снимки один за другим. На каждом Эндрю был с разными людьми — приёмными родителями, чьи лица иногда были замазаны чёрным маркером. На одной фотографии Нил заметил синяк на скуле маленького Эндрю, который тот пытался скрыть, отвернувшись от камеры. На другой — он стоял рядом с мальчиком, как две капли воды похожим на него, но с совершенно другим выражением лица. Аарон.

— Я же сказал: не трогать, — раздался ледяной голос за спиной.

Нил вздрогнул и выронил фотографию. Эндрю стоял в проёме люка, и его фигура полностью перекрывала свет из коридора. В его руке был зажат тот самый старинный ключ, который Нил подарил ему вчера. Эндрю сжимал его так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Прости, — тихо сказал Нил, не пытаясь спрятать коробку. — Я просто хотел понять. Ты всегда говоришь, что у тебя нет ничего святого, но ты хранишь это.

Эндрю подошёл ближе, его шаги были бесшумными. Он посмотрел на рассыпанные фото, и на мгновение в его глазах промелькнула такая ярость, что Нил приготовился к удару. Но Эндрю лишь опустился на корточки и начал собирать снимки обратно в коробку.

— Здесь нечего понимать, Джостен, — процедил он. — Это просто хроника того, как мир ломает людей. Каждое из этих лиц — это шрам. Ты думал, ты один такой особенный со своими секретами Мясника? Моё прошлое тоже умеет убивать. И оно гораздо ближе, чем ты думаешь.

Он захлопнул крышку коробки и посмотрел Нилу прямо в глаза.
— Теперь ты видел монстра в клетке. Доволен?

Нил не отвёл взгляда. Он медленно поднял руки к краю своей толстовки. Эндрю замер, его глаза сузились, превратившись в две опасные щели. Это был момент абсолютной тишины, когда даже ветер за стенами дома, казалось, перестал раскачивать сосны.

— Ты говоришь о шрамах, Эндрю, — тихо произнёс Нил, стягивая ткань через голову. — Но ты видишь только те, что снаружи. Мой отец считал, что моё тело — это холст, на котором он может писать свою историю. Каждая отметина здесь — это урок, который я должен был усвоить.

Нил повернулся, подставляя свету лампы свою спину и бока. Кожа была испещрена следами ожогов, тонкими белыми линиями от ножей и грубыми отметинами, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Это была карта его побега, летопись боли, которую он нёс в себе восемь лет.

— Вот этот, на плече — это Сиэтл, — Нил указал на рваный шрам. — А этот, под рёбрами — это подарок от его помощника в Праге. Моя мать зашивала меня в туалетах вокзалов, пока я кусал губы, чтобы не закричать. Мы оба сломаны, Эндрю. Просто нас ломали разными инструментами.

Эндрю медленно встал. Он подошёл к Нилу вплотную, так близко, что Нил чувствовал жар его тела и запах сигаретного дыма. Эндрю не пытался коснуться его — он знал правила. Но его взгляд скользил по шрамам с пугающей внимательностью, будто он читал запретную книгу.

— Ты всё ещё здесь, Джостен, — наконец сказал Эндрю, и его голос больше не был ледяным. В нём появилось что-то новое — тяжёлое и признательное. — Несмотря на всё это мясо, ты всё ещё стоишь на ногах. Это либо невероятная глупость, либо нечто похуже.

— Это ты, — ответил Нил, надевая толстовку обратно. — Ты — то, что заставляет меня стоять сейчас. Потому что ты не смотришь на меня с жалостью. Ты смотришь на меня как на равного.

Эндрю молча взял коробку с фотографиями и направился к выходу с чердака. У самого люка он обернулся.
— Завтра мы уедем ещё дальше. Если твой отец хочет получить этот «холст» обратно, ему придётся выкупить его ценой собственной крови. Идём вниз. Кофе сам себя не сварит.

Утро в лесу началось не с кофе, а со звона стали. Эндрю выложил на старый дубовый стол в кухне пять ножей разной длины и формы. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в ставнях, заиграл на заточенных лезвиях.

— Твой отец — Мясник, — начал Эндрю, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Но ты до сих пор держишь нож так, будто боишься его уронить. Если ты хочешь выжить, ты должен перестать видеть в нём инструмент пытки. Теперь это продолжение твоей руки.

Эндрю подошёл к Нилу со спины. Он не касался его напрямую, но Нил чувствовал его присутствие каждой клеткой тела.
— Возьми этот, — Эндрю указал на нож с зазубренным обухом. — Баланс смещён к рукояти. Он быстрый. Как ты.

Нил взял нож. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжал холодную рукоять. Воспоминания о подвале отца вспыхнули в мозгу, но он заставил их отступить. Эндрю медленно накрыл руку Нила своей, направляя его движение.
— Не замахивайся. Это не кино. Бей коротко, в уязвимые места. Горло, подмышки, бедренная артерия. Если ты подпустил его близко, у тебя есть только один шанс.

Они тренировались часами. Эндрю заставлял Нила повторять одно и то же движение снова и снова, пока мышцы не начали гореть. Каждый раз, когда Нил медлил, Эндрю наносил быстрый, но безболезненный удар по его предплечью тупой стороной своего ножа.
— Быстрее, Абрам! Твой отец не будет ждать, пока ты вспомнишь, как дышать.

К полудню Нил был весь в поту, но его движения стали чётче. В какой-то момент он перехватил руку Эндрю и приставил лезвие к его груди. Они замерли. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Нил тяжело дышал, глядя в непроницаемые глаза Эндрю.

— Неплохо, — почти шепотом произнёс Эндрю. — Ты начинаешь кусаться. Сохрани эту ярость. Она тебе понадобится, когда мы вернёмся в город.

Нил опустил нож и положил его на стол рядом с остальными. Его ладонь всё ещё горела от рукояти, а в голове пульсировала тишина, наступившая после тренировки. Он посмотрел на Эндрю, который уже потянулся за сигаретой, и понял: пора закрепить их союз чем-то более весомым, чем просто слова на крыше.

— Давай заключим сделку, Эндрю, — сказал Нил. Его голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Ты защищаешь меня. Не просто как «свою вещь», а как партнёра. Ты помогаешь мне дожить до того момента, когда я смогу передать данные властям или уничтожить их. А взамен... я научу тебя шифру моей матери.

Эндрю замер с зажигалкой в руке. Огонёк на мгновение осветил его лицо, прежде чем он прикурил.
— Ты предлагаешь мне ключи от королевства Мясника, кролик? Ты ведь понимаешь, что это знание — мишень размером с этот дом. Зачем мне это?

— Потому что если со мной что-то случится, шифр умрёт вместе со мной, — ответил Нил, делая шаг к столу. — Но если его будешь знать ты, у тебя будет рычаг давления. Мой отец боится этих цифр больше, чем смерти. Если ты будешь владеть ими, ты станешь единственным человеком в мире, которого он не посмеет тронуть. Ты сможешь защитить не только себя, но и Аарона, и Кевина. Навсегда.

Эндрю медленно выпустил струю дыма. Он долго молчал, взвешивая каждое слово Нила. В его мире безопасность всегда покупалась кровью, но Нил предлагал нечто иное — власть над самим страхом.

— Ты хочешь, чтобы я стал хранителем твоего проклятия, — констатировал Эндрю. — Это 80 процентов безумия и 20 процентов чистого суицида. Мне нравится это соотношение.

Он протянул руку через стол, но не для рукопожатия. Он коснулся кончиками пальцев ножа, который только что держал Нил.
— Хорошо. Я принимаю сделку. Я буду твоим щитом, пока ты не решишь, что пора сжечь этот мир. Но помни: если ты солжёшь мне хоть в одной цифре, я сам отдам тебя Мяснику. По рукам?

— По рукам, — выдохнул Нил, чувствуя, как невидимая петля на его шее наконец немного ослабла.

Нил взял обрубок карандаша и притянул к себе клочок пожелтевшей бумаги. Его пальцы двигались уверенно, выводя первые знаки — причудливую смесь латыни, математических символов и личного кода его матери. Это был ключ к банковским счетам, которые могли обрушить империю Натана Веснински.

— Первый блок — это дата, но не календарная, а... — Нил не успел договорить.

Лампочка под потолком коротко мигнула, издала жалобный треск и погасла. В ту же секунду затих гул старого холодильника. Дом погрузился в абсолютную, вязкую темноту, которую нарушал лишь едва заметный красный огонёк тлеющей сигареты Эндрю.

— Не двигайся, — голос Эндрю прозвучал как щелчок предохранителя.

Нил замер, затаив дыхание. Он слышал, как Эндрю бесшумно поднялся со стула. Послышался едва уловимый металлический звук — ножи со стола исчезли в его повязках. Эндрю не стал включать фонарик. Он знал, что в темноте тот, кто первый выдаст своё местоположение светом, станет мишенью.

— Генератор? — шёпотом спросил Нил, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Нет. Провода перерезаны, — ответил Эндрю. Его голос доносился уже от окна. — Я слышал щелчок снаружи за секунду до того, как всё погасло. Они нашли нас быстрее, чем я рассчитывал. Либо кто-то из «своих» сдал координаты, либо у твоего отца ищейки получше моих.

Внезапно снаружи раздался хруст сухой ветки. Совсем близко, прямо под окном кухни. Нил нащупал нож, который Эндрю оставил ему на столе. Сердце колотилось в горле, напоминая о том, что бегство закончилось. Началась осада.

— Нил, — Эндрю оказался рядом так внезапно, что Нил едва не вскрикнул. — Уходи в подпол. Там есть лаз, ведущий к оврагу. Я задержу их здесь.

— Нет, — отрезал Нил, сжимая рукоять ножа до боли. — Мы заключили сделку. Я не побегу один.

— Ладно, — коротко бросил Эндрю. В темноте его голос звучал почти одобрительно. — Если хочешь сдохнуть здесь, я не буду тебе мешать. Но делай всё точно так, как я скажу. В этом доме я знаю каждую скрипучую половицу.

Эндрю двигался как призрак. Он заставил Нила залезть за массивный дубовый буфет в углу гостиной, откуда открывался идеальный обзор на входную дверь. Сам же Эндрю, вопреки логике, не остался на полу. С кошачьей ловкостью он взобрался на верхнюю полку старинного шкафа, сливаясь с тенями под самым потолком.

— Не дыши, когда они войдут, — прошептал Эндрю сверху. — Жди моего знака. Твоя задача — не убить, а дезориентировать. Используй нож только если они прижмут тебя к стене.

Минуты тянулись как вечность. Нил чувствовал, как затекают ноги, но не шевелился. Он закрыл глаза, полагаясь на слух. Вот послышался тихий скрежет металла о замок. Дверь медленно, почти бесшумно приоткрылась. В дом вошли двое. По их тяжёлым шагам и запаху дешёвого одеколона Нил понял — это не профессиональные киллеры его отца, а наёмники, решившие подзаработать на поимке беглеца.

— Пусто, — прошептал один из них, включая узкий луч фонарика. Свет скользнул по столу, где всё ещё лежали записи Нила. — Гляди, они только что были здесь. Еда ещё тёплая.

Когда луч фонаря коснулся края буфета, Нил сжал рукоять ножа так, что костяшки пальцев заныли. Наёмник сделал шаг вперёд, прямо в зону поражения. В этот момент сверху, словно карающая тень, рухнул Эндрю. Он не издал ни звука, пока его ботинки не встретились с плечами первого врага.

— Сейчас! — выкрикнул Эндрю.

Нил выскочил из своего укрытия, подсекая второго наёмника под колено. Тот вскрикнул и повалился на пол, выронив фонарик. В хаосе мелькающих теней и звуков борьбы Нил почувствовал странный прилив сил. Это была не паника, а холодная решимость. Он прижал лезвие к горлу упавшего, как учил Эндрю всего несколько часов назад.

— Кто вас послал? — прошипел Нил, чувствуя, как под ножом бьётся чужая жилка.

Наёмник хрипел, пытаясь отодвинуться от острого лезвия Нила. Его напарник уже лежал без сознания у ног Эндрю, который стоял неподвижно, словно статуя возмездия. Свет упавшего фонарика дрожал на полу, выхватывая из темноты пылинки и капли пота.

— Говори, — повторил Нил, надавливая чуть сильнее. — Кто дал вам координаты этого дома? Мой отец? Лола? Кто?!

— Нет! — выдохнул мужчина, зажмурившись. — Не Мясник! Нам заплатили через посредника... Сказали, что парень с рыжими волосами — это билет в один конец. Но наводка пришла изнутри. От тех, кто крутится рядом с Кевином Дэем. Кто-то, кто знает его расписание и все его «безопасные» дыры.

Нил почувствовал, как внутри всё похолодело. Кевин. Его паранойя всегда была оправдана, но мысль о том, что кто-то из их окружения — из Лисов или их персонала — мог продать их, казалась невыносимой. Он взглянул на Эндрю. Тот не выглядел удивлённым. Его глаза светились опасным, почти безумным блеском.

— Кевин — это магнит для неприятностей, — произнёс Эндрю, подходя ближе. Его голос был тихим и ровным, что пугало больше любого крика. — Но если кто-то решил использовать его, чтобы добраться до тебя, Джостен, они совершили фатальную ошибку. Они забыли, что я не делюсь своими вещами.

Эндрю наклонился и вытащил из кармана наёмника телефон.
— Кто именно? Имя. Или я позволю Нилу закончить то, что он начал. А он, поверь мне, очень долго учился у своего отца искусству медленного прощания.

— Я не знаю имени! — взмолился наёмник. — Только номер! Он записан как «К.Д. Контакт». Сказали, что это кто-то из новых спонсоров или ассистентов. Пожалуйста, я просто выполнял работу!

Эндрю швырнул телефон Нилу.
— Проверь. Если это правда, нам нужно возвращаться в Пальметто. Прямо сейчас. Если крыса в гнезде, то Кевин и остальные в смертельной опасности.

Нил судорожно листал сообщения в телефоне наёмника, пока Эндрю гнал Мазерати по ночному шоссе. Синее свечение экрана делало лицо Нила мертвенно-бледным, а шрамы на его щеках казались глубже. Пальцы скользили по стеклу, открывая один файл за другим.

— Это не просто наводка, Эндрю, — голос Нила дрогнул. — Здесь фотографии. Фотографии Кевина на тренировках, фото твоего дома в Колумбии... и мои снимки, сделанные издалека. Тот, кто это прислал, имел доступ ко всему.

Он открыл последнюю ветку переписки. Контакт был зашифрован, но в тексте промелькнуло имя, которое заставило сердце Нила пропустить удар. «Роло. Убедись, что рыжий не вернётся в Пальметто. Кевин должен остаться один, без своей защиты. Тогда он подпишет контракт с Морияма».

— Роло Кинсайд, — выплюнул Нил. — Этот парень из команды соперников, который постоянно крутился вокруг Кевина после матчей. Он притворялся другом, сочувствующим... Но он работает на Рико. Или напрямую на клан.

Эндрю сильнее сжал руль, так что кожа перчаток скрипнула.
— Роло — мелкая сошка. Он не мог знать про этот дом. Значит, у него есть информатор внутри нашего кампуса. Кто-то, кто слил ему наше местоположение сегодня утром.

Нил прокрутил переписку выше и нашёл скриншот банковского перевода. Имя отправителя было скрыто, но комментарий к платежу гласил: «За услуги по уборке мусора. Привет от Лисов». Это была издевка. Жестокая шутка того, кто считал себя в полной безопасности.

— Мы не можем просто приехать и забрать Кевина, — сказал Нил, закрывая телефон. — Если они поймут, что мы знаем, они нанесут удар первыми. Нам нужен план, Эндрю. Нам нужно выманить этого предателя на свет, пока он не подставил под удар всю команду.

Эндрю резко затормозил у обочины. Он повернулся к Нилу, и в его глазах плясали искры холодного пламени.
— План прост, Абрам. Мы устроим им шоу, которого они так ждут. Но финал этой пьесы напишу я. Своими ножами.

Эндрю нажал на кнопку громкой связи, не отрывая взгляда от дороги. Гудки тянулись мучительно долго, пока на том конце не раздался хриплый, сонный и явно раздражённый голос Дэвида Ваймака.

— Миньярд, если ты звонишь, чтобы сказать, что вы с Джостеном решили сжечь очередной стадион, то подожди до утра, — проворчал тренер.

— Тренер, — голос Эндрю был сухим и острым, как бритва. — Вставайте. Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас проверили все комнаты в общежитии. Всех до единого. Кто не на месте?

В трубке воцарилась тишина. Ваймак мгновенно переключился из режима «сонный ворчун» в режим «защитник стаи». Нил слышал, как на том конце зашуршала одежда и зазвенели ключи.

— Что случилось? — коротко спросил Ваймак.

— На нас напали в доме в лесу. У них была наводка изнутри. Кто-то слил наше местоположение Роло Кинсайду. Проверьте Кевина в первую очередь, а потом всех остальных. Я жду.

Нил слушал тяжёлое дыхание тренера и звуки его шагов по коридору Лисьей башни. Прошло около десяти минут, которые показались часами. Наконец, Ваймак снова заговорил, и его голос звучал непривычно глухо.

— Кевин на месте, заперся у себя, пьян в стельку, но цел. Аарон и Ники в своей комнате. Девчонки тоже у себя, я их разбудил. Но... — Ваймак замялся. — Нет Джека. И одного из новых ассистентов, которого прислали из комитета на прошлой неделе. Его вещи исчезли, а телефон недоступен.

— Джек, — прошептал Нил. Новичок, который всегда огрызался и ненавидел Нила за его «особое положение». Это было слишком очевидно, чтобы быть правдой, или же Джек был просто прикрытием для кого-то более хитрого.

— Тренер, заприте двери и не выпускайте Кевина из поля зрения, — приказал Эндрю. — Мы будем через сорок минут. И если я увижу Джека раньше вас, я не гарантирую, что он доживёт до утренней тренировки.

Лисья башня встретила их тревожным гулом. Несмотря на поздний час, в холле горел свет, а на этаже Лисов было слышно приглушённое бормотание. Эндрю шёл впереди, его шаги были тяжёлыми и размеренными, словно он отсчитывал секунды до взрыва. Нил следовал за ним, чувствуя на себе взгляды тех немногих, кто не спал.

— Сначала раздевалка, — бросил Эндрю. — Если Джек ушёл в спешке, он мог оставить следы там.

В раздевалке пахло потом, резиной и дешёвым освежителем воздуха. Нил подошёл к своему шкафчику. Замок был не заперт — странно, ведь Нил всегда проверял его дважды. Он осторожно потянул за металлическую дверцу. На дне, поверх его запасной формы, лежал клочок бумаги, вырванный из блокнота.

Нил развернул его. Почерк был размашистым, небрежным и полным ненависти.

«Ты думал, что ты здесь особенный, Абрам? Думал, что Эндрю Миньярд — это щит, который спасёт тебя от прошлого? Ты — ходячая мишень, и из-за тебя мы все под прицелом. Я не предатель, я просто спасаю команду от вируса по имени Нил Джостен. Кевин уже знает правду. Встретимся на стадионе, если у тебя хватит смелости прийти туда без своего цепного пса».

— Что там? — Эндрю выхватил записку из рук Нила раньше, чем тот успел дочитать. Его глаза быстро пробежали по строчкам. — Он на стадионе. И он там не один.

— Он манипулирует Кевином, — Нил почувствовал, как внутри закипает ярость. — Джек хочет выставить меня виноватым во всём, что происходит. Если он убедит Кевина, что я — угроза для его карьеры и жизни, Кевин может сломаться.

— Кевин — идиот, но он мой идиот, — отрезал Эндрю, сминая записку в кулаке. — Джек совершил ошибку, когда решил поиграть в психолога. Мы едем на стадион. Сейчас.

— Стадион подождёт, — твёрдо сказал Нил, игнорируя нетерпеливый жест Эндрю. — Если Джек уже успел добраться до Кевина, то Кевин сейчас — самое слабое звено. Мы не можем оставить его в таком состоянии.

Они ворвались в комнату Кевина. Запах крепкого алкоголя ударил в нос ещё в коридоре. Кевин сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Его взгляд был устремлён в пустоту, а в руках он сжимал наполовину пустую бутылку водки. На тумбочке лежал его телефон с включённым экраном — там была открыта та же переписка, которую Нил видел у наёмника.

— Кевин, посмотри на меня, — Нил опустился на корточки перед ним. — То, что сказал тебе Джек — это ложь. Он работает на Роло.

Кевин медленно повернул голову. Его глаза были красными от слёз и бессонницы.
— Он прислал мне записи, Нил... Записи разговоров твоего отца. Он сказал, что Морияма придут за каждым, кто стоит рядом с тобой. Он сказал, что моя рука... что они сломают вторую, если я не уеду. Джек сказал, что он просто хочет спасти Лисов от тебя.

Эндрю подошёл и резким движением вырвал бутылку из рук Кевина.
— Вставай, Король. Твоя корона из дешёвого стекла рассыпалась. Ты веришь трусу, который сбежал в темноту? Джек — ничтожество. Он продал нас, потому что боялся, что его вышвырнут из команды за бездарность.

— Он сказал, что ты знал, Эндрю! — вскрикнул Кевин, пытаясь встать, но ноги его не слушались. — Сказал, что ты прячешь Нила, потому что готовишь сделку с Ичиро!

Нил взял Кевина за плечи и сильно встряхнул.
— Посмотри на Эндрю. Ты действительно думаешь, что он стал бы играть по чужим правилам? Мы — Лисы, Кевин. Мы не бежим. Мы огрызаемся. Джек сейчас на стадионе, и он ждёт, что ты сдашься. Ты дашь ему эту победу?

Кевин тяжело задышал, его взгляд начал обретать фокус. Страх всё ещё был там, но сквозь него пробивалась старая, знакомая ярость игрока, которого загнали в угол.

Кевин оттолкнул руку Нила и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он подошёл к раковине, плеснул в лицо ледяной водой и посмотрел на своё отражение. В его глазах больше не было пьяного тумана — только холодная, кристально чистая ненависть, которую он обычно приберегал для Рико Морияма.

— Я не позволю какому-то первокурснику разрушить то, что я строил годами, — процедил Кевин, вытирая лицо полотенцем. — Джек думает, что он может распоряжаться моей судьбой? Он думает, что может запугать меня именем моего отца или клана? Он ошибается. Я — Кевин Дэй, и я не принадлежу никому, кроме этой игры.

Эндрю одобрительно хмыкнул, хотя его лицо осталось непроницаемым.
— Наконец-то ты заговорил как человек, а не как мешок с костями. Пошли. Машина ждёт.

Дорога до стадиона заняла считанные минуты. «Гнездо» Лисов — их домашняя арена — сияло в ночи под светом прожекторов. Кто-то включил полное освещение поля. Когда они вошли внутрь, звук их шагов эхом разнёсся по пустому вестибюлю. На трибунах никого не было, но в центре корта, прямо на логотипе лисы, стоял Джек. В руках он держал свою клюшку, а рядом с ним стоял высокий мужчина в дорогом костюме — Роло Кинсайд.

— Ты всё-таки пришёл, Кевин, — крикнул Джек, его голос дрожал от возбуждения и страха. — И привёл своих нянек. Ты понимаешь, что это конец? Роло принёс контракт. Подпиши его, и Нил Джостен исчезнет из твоей жизни навсегда. Ты снова будешь в безопасности. Ты снова будешь великим.

Кевин вышел вперёд, его шаги гулко отдавались от пластиковых панелей корта. Он остановился в нескольких метрах от Джека.
— Ты говоришь о безопасности, Джек? Ты продал своих товарищей по команде людям, которые убивают ради забавы. Ты думаешь, контракт с Роло спасёт тебя, когда они закончат со мной?

— Мы здесь не для переговоров, — подал голос Роло, делая шаг вперёд. — У нас есть доказательства того, что Нил Джостен — сын серийного убийцы. Если это попадёт в прессу, Лисам конец. Кевин, выбирай: твоя карьера или этот лжец.

Нил почувствовал, как рука Эндрю незаметно скользнула к повязкам на предплечьях. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Кевин сделал ещё один шаг вперёд, протягивая руку. Его движения были плавными и властными, как у истинного монарха экси. Роло Кинсайд, самодовольно ухмыляясь, протянул ему папку с контрактом, уверенный в своей победе. Он считал, что страх Кевина перед прошлым всегда будет сильнее его верности настоящему.

— Умный мальчик, — пропел Роло. — Твой отец был бы горд твоим благоразумием. Подпиши здесь, и мы забудем о существовании Нила Джостена.

Кевин взял папку. Он на мгновение заглянул в текст, где сухие юридические термины закрепляли его рабство перед кланом Морияма под прикрытием другого клуба. Затем он поднял взгляд на Джека, который стоял чуть позади, жадно впитывая каждое мгновение триумфа.

— Ты сказал, Джек, что хочешь спасти команду? — тихо спросил Кевин. — Ты солгал. Ты просто хотел занять моё место, не прилагая усилий. Ты хотел вырезать сердце Лисов, чтобы самому казаться больше.

С резким, сухим треском Кевин рванул бумаги. Он не просто порвал их — он кромсал их с яростью, которую копил годами. Белые клочки посыпались на оранжевое покрытие корта, словно позорный снег.

— Моя карьера не стоит того, чтобы предавать семью, — голос Кевина гремел под сводами стадиона. — А Лисы — это моя семья. Нил Джостен — мой нападающий. А ты, Роло, можешь передать Ичиро, что если он хочет моей подписи, пусть придёт и попробует забрать её сам. Через мой труп.

Лицо Роло побагровело.
— Ты совершил огромную ошибку, Дэй. Ты и твой рыжий щенок не выйдете отсюда живыми.

— Ошибаешься, — подал голос Эндрю, делая шаг из тени. В его руке блеснула сталь. — Ты на нашем поле. А на этом поле правила устанавливаю я.

Роло Кинсайд уже потянулся к внутреннему карману пиджака, и Эндрю мгновенно напрягся, готовый к броску, но в этот момент тишину стадиона разорвал резкий, пронзительный звук сирены. Тяжёлые двери главного входа распахнулись с грохотом, и на корт вышел Дэвид Ваймак.

Он не был один. Рядом с ним шли двое офицеров полиции, а за их спинами виднелись проблесковые маячки, заливавшие вестибюль тревожным сине-красным светом. Ваймак выглядел так, будто готов был лично свернуть шею каждому, кто посмел тронуть его игроков.

— Руки так, чтобы я их видел, Кинсайд! — рявкнул Ваймак, его голос эхом разнёсся по стадиону. — И ты, Джек, отойди от моих парней, пока я не забыл, что бить студентов запрещено правилами университета.

Джек побледнел и выронил клюшку. Она с глухим стуком упала на пол. Роло застыл, медленно поднимая руки. Его лицо исказилось от ярости, но он был слишком умён, чтобы сопротивляться при свидетелях в форме.

— Тренер? — Нил выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно начинает спадать, оставляя после себя жуткую усталость.

— Вы думали, я позволю вам троим развлекаться в одиночку? — Ваймак подошёл к ним, окидывая быстрым взглядом Кевина, Нила и Эндрю. — Я вызвал копов сразу после звонка Эндрю. Взлом, проникновение на частную территорию и шантаж — этого хватит, чтобы вышвырнуть Джека из штата, а Кинсайда отправить за решётку на время разбирательств.

Офицеры быстро подошли к Роло и Джеку. Когда на запястьях Джека защёлкнулись наручники, он начал что-то бессвязно кричать о том, что Нил — монстр, но Ваймак просто отвернулся.

— Всё кончено, — сказал тренер, кладя тяжёлую руку на плечо Кевина. — Пошли домой. Завтра у нас утренняя тренировка, и я не потерплю опозданий из-за ночных разборок.

Эндрю убрал нож, его взгляд всё ещё был прикован к Роло, пока того уводили. Затем он посмотрел на Нила и едва заметно кивнул. Это был знак — они выстояли. Семья осталась целой.