Всё началось с того, что я решил навести порядок в кладовке. Но вместо порядка я нашёл Великую Карту Смехо-сокровищ! Ну, вообще-то это был кусок старых обоев, на которых я в три года нарисовал каляку-маляку, но Чих-Пых уверенно ткнул лапкой в пятно от варенья и пискнул: «Там!».

— Решено! — объявил я. — Мы отправляемся в экспедицию в Загадочный Сад за Самым Смешным Кладом!

Первым делом нам нужно было пересечь «Море Щекотки» (это был просто старый ковёр в коридоре). Но тут на пути возник страшный зверь — пылесос «Жужжалкин», которого папа оставил включённым. Он гудел так грозно: «У-у-у-у-у!», что Чих-Пых спрятался в мой карман.

— Не бойся, напарник! — сказал я. Я достал свой волшебный красный нос и нажал на него. «Пип!» — раздался весёлый звук. Я начал танцевать вокруг пылесоса «Танец Смелого Кролика». Пылесос, конечно, не замолчал, но папа, увидев мои прыжки, выключил его и расхохотался. «Тошка, ты настоящий укротитель техники!» — сказал он.

Мы вышли в сад. Карта вела нас к Старой Яблоне. По пути мы встретили соседа, дядю Витю, который пытался починить забор, но случайно прибил свой собственный ботинок к доске. Он стоял на одной ноге и выглядел очень грустным.

— Дядя Витя, не грустите! — крикнул я. — Вы теперь как настоящий пират на деревянной ноге! Только вместо попугая у вас... — я посадил Чих-Пыха ему на плечо. Дядя Витя посмотрел на серьёзного хомяка в шляпе, потом на свой ботинок и вдруг как прыснет со смеху! Мы помогли ему отцепить ботинок, и он подарил нам за это «ключ от всех дверей» — старую ржавую открывашку.

Мы присели под яблоней, чтобы передохнуть. Солнце просвечивало сквозь листья, создавая на траве золотые пятнышки. «Смотри, Чих-Пых, как красиво, — прошептал я. — Будто кто-то рассыпал монетки из солнечного света». Мы сидели тихо-тихо, и я чувствовал, как внутри меня растёт маленькое тёплое счастье. Помогать другим — это почти как найти клад, только ещё лучше!

Мы подошли к старой яблоне. Она была такая древняя, что её кора напоминала лицо сморщенного дедушки, который вот-вот расскажет анекдот. Прямо посередине зияло огромное тёмное дупло. Чих-Пых храбро пискнул: «Чики-брики!» — и первым заглянул внутрь.

— Что там, напарник? Золотые монеты? Драгоценные камни? — шептал я, затаив дыхание. Я просунул руку в прохладное нутро дерева и... нащупал что-то мягкое и резиновое. «Ква-а-ак!» — раздался внезапный звук. Я отпрыгнул назад, а из дупла вылетела... резиновая курица!

Оказалось, что это дупло было тайником моего старшего брата, который когда-то тоже был великим шутником. Внутри лежали настоящие сокровища юмора: пара полосатых носков с дырками для пальцев, подушка-пердушка (которая издавала звук «Пр-р-р-рти!», когда на неё нажимал Чих-Пых) и старая банка с надписью «Смех в консервах».

— Вот это улов! — обрадовался я. Мы начали примерять находки. Я надел носки на руки, как перчатки, и начал изображать двух болтливых змей: «Ш-ш-ш-здравствуйте, мистер Хомяк! Не желаете ли отведать невидимого чая?». Чих-Пых так хохотал, что свалился с ветки прямо в кучу опавших листьев — ШЛЁП!

Но самое интересное было на дне банки. Там лежала записка: «Тот, кто найдёт этот клад, должен совершить Великий Смехо-подвиг, чтобы открыть путь к главному призу». В этот момент из-за кустов послышался странный звук. Это был наш пёс Барон, который пытался поймать собственный хвост и крутился так быстро, что стал похож на меховой пропеллер!

— Барон, стой! — закричал я. — Ты же сейчас взлетишь! Мы решили, что наш Смехо-подвиг — это устроить для Барона и всех домашних настоящий цирк прямо на лужайке. Но для этого нам не хватало главного реквизита, который, судя по карте, спрятан в «Пещере Грохочущих Кастрюль» — то есть на кухне у мамы!

Мы с Чих-Пыхом замерли у кухонной двери. Наша задача была сверхсекретной: пробраться мимо мамы, которая пекла свои знаменитые блинчики, и раздобыть «Звонкие Шляпы» (мамины лучшие кастрюли) для нашего цирка. Мы двигались как настоящие ниндзя-клоуны: медленно, плавно и... очень смешно.

Я перекатился через порог, стараясь не задеть миску с кошачьим кормом. «Тик-тик-тик» — это Чих-Пых перебегал по паркету, используя кухонное полотенце как маскировочный плащ. Мы спрятались за огромной банкой с мукой. Мама напевала весёлую песенку и подбрасывала блинчики на сковородке: «Плюх! Шлёп!».

— Видишь цель? — прошептал я хомяку. Он указал лапкой на нижнюю полку, где стояла самая большая кастрюля. Мы начали медленно подползать. Но тут мой красный нос зацепился за край скатерти! «Дзынь!» — звякнула ложка. Мама обернулась, но я мгновенно замер, притворившись кухонной табуреткой, а Чих-Пых застыл в позе сахарницы.

— Странно, — сказала мама, глядя прямо на нас. — Кажется, у этой табуретки выросли рыжие вихры. И она подозрительно хихикает!

Я не выдержал и прыснул: «Хи-хи-хи!». Мама рассмеялась и подхватила меня на руки. «Ах вы, мои ниндзя-неудачники! Искали кастрюли для оркестра?». Она торжественно вручила нам самую блестящую кастрюлю и половник. «Но помните: главный клад — это когда все вокруг улыбаются!».

Мы выбежали во двор, надели кастрюли на головы (они съезжали на глаза, и мы постоянно врезались друг в друга — БОМ!) и устроили самый громкий и весёлый концерт в мире. Барон подвывал в такт, дядя Витя хлопал из-за забора, а Чих-Пых бил в крышки от банок, как настоящий барабанщик. Мы поняли: смехо-сокровища — это не вещи, это моменты, когда от смеха болит живот, а на душе становится тепло-тепло!