Утро в поместье Фантомхайв 21 века

Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, когда Анира наконец открыла глаза. На часах было ровно двенадцать. Потянувшись, она вышла в гостиную и замерла, став свидетелем картины, которую вряд ли можно было увидеть в учебниках истории.
Себастьян Михаэлис, безупречный дворецкий, стоял перед огромным плоским телевизором. В его руках был пульт, на который он смотрел с таким выражением лица, будто перед ним была сложнейшая шифровальная машина вражеской разведки. На экране в это время шло шоу про дрессировку такс: весёлые собаки прыгали через барьеры, а ведущий восторженно комментировал их успехи.
— Да, милорд, — пробормотал Себастьян, нажимая на кнопку «Меню», — я искренне пытаюсь понять, почему этот ящик отказывается подчиняться. Похоже, он запрограммирован исключительно на трансляцию этого… собачьего безумия.
Сиэль Фантомхайв, сидевший на диване с чашкой чая, выглядел так, будто готов был пристрелить технику на месте. Его лицо выражало крайнюю степень брезгливости.
— Себастьян, — процедил граф, не поворачивая головы, — если ты не переключишь этот канал в ближайшие пять секунд, я лично выкину этот «прогресс» в окно. Я не собираюсь слушать лай этих коротконогих созданий, пока пью свой утренний Эрл Грей.
— Прошу прощения, милорд, — Себастьян нажал еще одну кнопку, и на экране внезапно включился канал с рекламой корма для щенков. — Кажется, устройство обладает собственным чувством юмора. Или же оно считает, что мне не хватает общения с представителями псовых.
Анира невольно хихикнула, привлекая внимание обоих. Себастьян мгновенно выпрямился, его лицо приняло привычное выражение невозмутимого спокойствия, хотя в красных глазах мелькнул озорной огонек.
— Доброе утро, миледи, — вежливо произнес он, слегка поклонившись. — Прошу прощения за этот шум. Кажется, технологии двадцать первого века решили объявить нам войну.
Сиэль бросил на Аниру холодный, оценивающий взгляд.
— Ты проснулась как раз вовремя, чтобы оценить всю никчемность этого столетия, — сказал он, отставляя чашку. — Себастьян, оставь этот проклятый пульт. Если он не хочет работать, значит, он не достоин того, чтобы им управляли.

Анира подошла к телевизору, мягко забрала пульт из рук озадаченного демона и парой уверенных нажатий переключила канал на спокойный документальный фильм о природе. Себастьян лишь слегка склонил голову, признавая поражение перед современной техникой.
— Благодарю, миледи. Ваша ловкость в обращении с этими странными приборами поистине достойна восхищения, — произнес он, хотя в его голосе проскользнула нотка досады.
Анира улыбнулась, но тут же вспомнила о своих планах. Она поправила пряди своих волос, которые едва касались плеч.
— Кстати, я ухожу, — объявила она, направляясь к выходу. — Записалась в парикмахерскую. Хочу обновить стрижку, сделать её ещё короче, почти под мальчика.
В комнате повисла тишина. Сиэль даже перестал помешивать чай, а Себастьян, который до этого момента казался воплощением спокойствия, внезапно сделал шаг вперед, преграждая ей путь.
— Прошу прощения, миледи, но я вынужден настоятельно просить вас пересмотреть это решение, — голос дворецкого стал непривычно жестким. — Короткие волосы… это крайне непрактично и, осмелюсь заметить, совершенно не соответствует вашему образу.
Анира удивленно подняла бровь. Она знала, что Себастьян всегда имел мнение по любому поводу, но такая бурная реакция на обычную стрижку была странной. Сиэль, прищурившись, добавил:
— Себастьян прав. Я помню одну особу из нашего времени, которая решила последовать моде и сделала каре. Это было… зрелище, которое я предпочел бы забыть. Длинные волосы — это признак благородства и изящества, а не этот современный хаос.
Анира рассмеялась, не воспринимая их всерьез.
— Вы оба просто консерваторы! Это удобно, стильно и мне очень идет. Себастьян, неужели ты боишься, что я стану выглядеть как мальчишка?
Себастьян нахмурился, вспоминая тот давний случай с подругой Сиэля. Тогда, в девятнадцатом веке, короткая стрижка у дамы вызвала настоящий скандал, и он до сих пор помнил, как сильно это раздражало его эстетическое чувство. Для него волосы были чем-то вроде шелка, который должен струиться, а не торчать в разные стороны.
— Дело не в страхе, миледи, — тихо ответил он, подходя ближе. — Дело в гармонии. Позвольте мне… возможно, я смогу предложить вам более подходящий вариант, который не потребует таких радикальных жертв?

Анира не стала слушать возражения. Спустя полчаса вся троица уже находилась в самом модном салоне красоты города. Анира уверенно уселась в кресло, накинула пеньюар и с наслаждением сделала глоток своего бабл-ти. Шарики тапиоки забавно лопались на языке, создавая странную, но приятную текстуру.
Себастьян стоял в углу, прижавшись спиной к стене, словно пытаясь отгородиться от происходящего. Его глаза, обычно спокойные и проницательные, сейчас выражали искреннее страдание. Каждый раз, когда ножницы мастера смыкались, отрезая очередную прядь волос Аниры, дворецкий вздрагивал, будто это лезвие проходило по его собственной душе. Для него это было не просто изменение прически — это было эстетическое преступление.
Сиэль, сидевший на неудобном пластиковом стуле для ожидания, выглядел не лучше. Его взгляд был прикован к стакану с бабл-ти в руках Аниры. Он с отвращением наблюдал, как она с аппетитом поглощает эту «мутную жижу» с непонятными черными сгустками на дне.
— Анира, — наконец не выдержал Сиэль, его голос звучал как приговор, — ты уверена, что это безопасно? Эта субстанция выглядит так, будто её приготовили в алхимической лаборатории, где что-то пошло не так. И эти… шарики… они же выглядят как икра какого-то инопланетного существа.
— Это просто тапиока, Сиэль, — весело ответила Анира, снова потягивая напиток через широкую трубочку. — Очень вкусно, попробуй!
Сиэль отшатнулся, словно ему предложили яд. Себастьян же, заметив, как мастер делает финальный штрих, укорачивая волосы Аниры до дерзкого пикси, закрыл глаза рукой. Его пальцы слегка подрагивали. Он помнил времена, когда длинные локоны были символом женственности, а тут… Анира выглядела как озорной подросток, готовый к приключениям, и это совершенно не укладывалось в его строгие каноны красоты.
— Миледи, — прошептал Себастьян, когда мастер убрал ножницы, — я надеюсь, вы довольны этим… актом вандализма над собственной внешностью? Я чувствую, как мое сердце, если бы оно у меня было, сейчас обливалось бы кровью.
Анира посмотрела в зеркало, поправила короткие пряди и широко улыбнулась. Она чувствовала себя легкой и свободной, как никогда раньше.

Анира лишь хмыкнула, любуясь своим отражением. Короткая стрижка придавала ей дерзости, и ей было совершенно плевать на ворчание дворецкого. В этот момент в салон впорхнула Лин — вечно жизнерадостная подруга, которая всегда знала, как разрядить обстановку. Она с интересом осмотрела новую прическу Аниры, а затем, усевшись рядом, перевела тему на самое интересное — любовь.
— Себастьян, ну скажи, ты же видишь людей насквозь! — рассмеялась Лин, подмигивая дворецкому. — Опиши нас в любовном плане. Кто мы такие в этой игре?
Себастьян поправил перчатки, его лицо приняло выражение вежливого, но пугающе проницательного наблюдателя. Он перевел взгляд на Сиэля, затем на Лин.
— Милорд и вы, Лин, обладаете редким даром — здоровым эгоизмом, — начал он вкрадчиво. — У вас обоих нет проблем с самооценкой. Вы знаете себе цену, требуете от мира соответствия вашим стандартам и не боитесь быть отвергнутыми, потому что уверены в своей исключительности. Это делает вас… притягательными.
Затем он медленно повернулся к Анире. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Анира почувствовала, как внутри всё сжалось.
— А вот с Анирой всё иначе, — произнес он, и в его голосе проскользнула сталь. — Она словно боится самой идеи близости. В её доме нет тех мелочей, что выдают опытную женщину, и, напротив, есть множество свидетельств того, что она бережет свою невинность как некую святыню, сама не понимая зачем. Она терпит любые выходки парней, лишь бы они не ушли, считая, что она недостойна чего-то лучшего. Она настолько боится разочарования, что готова закрыться от всего мира.
Анира поперхнулась шариком тапиоки, закашлявшись так, что слезы выступили на глазах. Себастьян даже не дрогнул.
— И, судя по её поведению, — продолжил он, слегка склонив голову, — она так глубоко зарылась в свои комплексы, что скоро решит, будто единственный безопасный путь — это стать, как говорят в этом странном веке, «лесбиянкой». Хотя в моё время мы называли это просто крепкой женской дружбой, где поцелуи были лишь знаком привязанности, а не ярлыком.
Анира покраснела до корней волос и начала оправдываться, запинаясь на каждом слове:
— Это… это не так! Я просто… я просто еще не встретила того самого! Это не из-за неуверенности!
— О, миледи, — Себастьян подошел ближе, его голос стал тихим и вкрадчивым. — Ваши глаза выдают вас. Вы ищете одобрения в каждом взгляде, боитесь сделать шаг, чтобы не показаться «недостаточно хорошей». Вы не ищете любви, вы ищете того, кто позволит вам оставаться в тени, чтобы не пришлось рисковать своим сердцем. Разве я не прав?

Анира шла по тротуару, сердито стуча каблуками по асфальту. Она пыталась подобрать слова, чтобы опровергнуть слова демона, но каждое её предложение звучало как оправдание маленького ребенка.
— Это не неуверенность, Себастьян! — воскликнула она, размахивая руками. — Это называется компромисс. В отношениях нужно уметь уступать, иначе они развалятся через неделю. Неужели вы, с вашим опытом, этого не понимаете?
Себастьян лишь мягко улыбнулся, не сбавляя шага. Он выглядел так, будто прогулка по городу доставляла ему удовольствие, несмотря на раздражение хозяйки.
— Уступать и растворяться в другом человеке — это разные вещи, миледи. Вы же, боясь потерять партнера, стираете границы своей личности, становясь удобным дополнением к чужой жизни. Это не компромисс, это самопожертвование, которое никто не оценит.
Лин, которая до этого молча слушала их перепалку, вдруг остановилась и положила руку на плечо Анире. Как профессиональный психолог, она видела ситуацию без прикрас.
— Знаешь, Анира, — мягко начала Лин, — Себастьян прав. Я наблюдала за тобой со стороны. Ты всегда выбираешь тех, кто требует от тебя жертв, и ты с готовностью их приносишь, лишь бы не остаться одной. Это классический страх отвержения. Ты думаешь, что если будешь «идеально подстраиваться», то тебя не бросят. Но на самом деле, ты просто не даешь им шанса полюбить настоящую тебя, потому что сама не веришь, что настоящая ты — достойна любви.
Анира замерла. Слова Лин ударили больнее, чем насмешки Себастьяна. Она нахмурилась, глядя под ноги, и буркнула себе под нос:
— Нет ничего страшного в том, чтобы иногда немного подстраиваться под партнера. Это просто вежливость.
Сиэль, который до этого шел чуть поодаль, закатил глаза.
— Вежливость — это когда ты говоришь «спасибо» за ужин, Анира. А то, что делаешь ты — это добровольное рабство. И поверь мне, я знаю толк в контрактах и подчинении. Твой контракт с самой собой составлен крайне невыгодно.
Анира почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она хотела огрызнуться, но поняла, что они все правы. Она действительно боялась быть собой, боясь, что её «я» окажется недостаточно интересным для кого-то другого.

Анира фыркнула, скрестив руки на груди. Её голос дрожал от накопившейся обиды и неуверенности:
— Кому нужна двадцатишестилетняя девственница, чьи интересы ограничиваются аниме, книгами и видеоиграми? Если я озвучу свои стандарты, любой парень сбежит, решив, что я требую невозможного.
Лин, до этого внимательно рассматривавшая витрины, резко обернулась. Её взгляд был полон решимости:
— Твои стандарты? Анира, я их знаю. Они не заоблачные, они смехотворно низкие! Ты просто боишься попросить хоть какого-то уважения к себе.
Лин потащила подругу в отдел облегающей одежды. Сиэль и Себастьян, следовавшие за ними, обменялись скептическими взглядами. Дворецкий, привыкший к строгим корсетам викторианской эпохи, был уверен, что под мешковатыми свитерами Аниры скрывается полное отсутствие форм. Но когда Анира вышла из примерочной в облегающем платье, в магазине воцарилась тишина.
Лин победно улыбнулась:
— Ну что, господа? Вы всё ещё думаете, что у неё нет фигуры? Да она даст фору любой куртизанке из древнего Китая, о которых слагали легенды!
Себастьян замер. Его глаза на мгновение блеснули неестественным фиолетовым светом, сканируя силуэт Аниры. Он был вынужден признать: его оценка была ошибочной. Но тут его внимание привлекло нечто иное. В сумке Аниры, оставленной на пуфике, он заметил самодельные сигареты с мятой. Дворецкий мгновенно оказался рядом, его движения были быстрее мысли. Он извлек пачку, и его лицо исказила гримаса неодобрения.
— Миледи, — голос Себастьяна стал холодным, как лед, — я уже неоднократно просил вас прекратить это сомнительное занятие. То, что вы бессмертны, не дает вам права так небрежно относиться к своему здоровью и эстетике вашего образа. Курение — это удел тех, кто не нашел иного способа справиться с пустотой.
Анира выхватила пачку, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Это мой способ успокоиться, Себастьян! Не тебе меня судить, даже если ты демон.
Сиэль лишь вздохнул, наблюдая за этой сценой. Он понимал: этот день превращается в настоящий хаос, и, кажется, Анира только начинает осознавать, что скрывает в себе.

Лин продолжала рассматривать Аниру с нескрываемым восхищением, её взгляд скользил по облегающему платью, подчёркивающему достоинства фигуры. Анира, почувствовав этот пристальный взгляд, невольно смутилась. Она знала Лин как очень открытого и прямолинейного человека, но сейчас её подруга смотрела как-то особенно.
— Лин, ты чего так пялишься? — Анира попыталась скрыть своё смущение за шутливой ноткой. — Я знаю, что у меня большая грудь, но ты же видела меня и в бане, чего удивляться?
Лин хихикнула, но её глаза продолжали сверкать озорством. Она подошла ближе, и её голос стал тише, интимнее.
— Ну, в бане мы видели друг друга, это правда. Но сейчас… ты выглядишь просто потрясающе, Анира. И знаешь… — Лин понизила голос ещё больше, — я всё время думаю… может, нам стоит попробовать? По-настоящему? Я ведь тебе тоже нравлюсь, признайся!
Анира замерла. Она знала, что Лин иногда в шутку предлагала ей «по-дружески» заняться сексом, но сейчас в её словах звучала такая серьёзность, что Анира растерялась. Сиэль и Себастьян, стоявшие неподалёку, переглянулись. Демон-дворецкий, казалось, был готов в любой момент вмешаться, но его лицо выражало скорее любопытство, чем тревогу.
— Лин, ты серьёзно? — прошептала Анира, чувствуя, как краска заливает её щёки. — Мы же подруги!
— А разве подруги не могут быть друг для друга чем-то большим? — Лин подошла ещё ближе, её дыхание коснулось щеки Аниры. — Ты сама говорила, что тебе не хватает опыта, что ты боишься парней… Может, я смогу тебе помочь? Без всяких обязательств, просто… попробовать. Ты же сама говорила, что готова к экспериментам, чтобы понять себя.
Анира была в замешательстве. С одной стороны, предложение Лин было неожиданным и даже немного пугающим. С другой стороны… Лин была красивой, уверенной в себе, и её слова звучали так соблазнительно. Анира вспомнила слова Себастьяна о том, что она боится быть собой и ищет одобрения. Может быть, это и был тот самый «эксперимент», который поможет ей разобраться в себе?

Вернувшись домой, Анира решила, что с неё хватит нравоучений на сегодня. Она устроилась в глубоком кресле, закурила свою мятную самокрутку и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом покоя. В этот момент её сущность — маленького чертёнка, которому было позволено обитать среди людей — взяла верх над человеческим обликом. От нахлынувшего удовольствия Анира расслабилась настолько, что не заметила, как из-под подола её платья выскользнул тонкий, гибкий хвост с острым кончиком.
Себастьян, который до этого момента стоял в тени, бесшумно приблизился. Его глаза сузились, когда он заметил предательский отросток, нервно подрагивающий в такт её дыханию. Не теряя ни секунды, демон протянул руку и крепко ухватил Аниру за хвост.
— Попалась, — прошептал он с пугающей улыбкой.
Одним резким движением он поднял Аниру вверх тормашками. Она вскрикнула от неожиданности, выронив сигарету, которая упала на ковер, продолжая тлеть. Себастьян, не обращая внимания на её возмущенные вопли, начал внимательно осматривать её, словно редкий экземпляр в своей коллекции.
— Значит, всё это время ты была не просто человеком, а маленьким чертёнком, — констатировал он, игнорируя её попытки вырваться. — И этот запах… мята и дешевый табак. Ты пропитала этим ароматом всё поместье, миледи. Это совершенно недопустимо для существа вашего… происхождения.
Сиэль, наблюдавший за этой сценой, лишь устало потер переносицу.
— Себастьян, поставь её на место, — скомандовал он. — И убери эту гадость с пола, пока она не прожгла антикварный ковер. Анира, я ожидал от тебя чего угодно, но не того, что ты будешь прятать хвост в штанах, как какой-то провинившийся щенок.
Анира, висящая вниз головой, чувствовала, как кровь приливает к лицу. Её хвост беспомощно дергался в руке дворецкого, а сама она была в ярости от того, что её тайна была раскрыта так нелепо.

Анира, всё ещё висящая вниз головой, лишь фыркнула, пытаясь придать своему голосу как можно больше достоинства.
— Раз уж мы перешли к обсуждению скрытых сущностей, — язвительно бросила она, — то почему бы нам не спросить, почему Сиэль до сих пор носит эту повязку? У каждого есть свои секреты, Себастьян.
Демон на мгновение замер, а затем его глаза сузились от любопытства. Он аккуратно опустил Аниру на пол, но не отпустил её хвост.
— Верно, — промурлыкал он. — Но меня куда больше занимает твоя природа. Обычно чертята принимают облик устрашающих зверей, но ты… ты пахнешь как домашний уют и мята. Кем же ты являешься на самом деле?
Анира смущенно отвела взгляд. Она ненавидела этот момент. Её истинный облик был не грозным демоническим псом или драконом, а маленьким, пушистым черным котенком. Когда она наконец призналась, в комнате повисла тишина, сменившаяся странным звуком — Себастьян издал нечто похожее на довольный вздох.
С этого момента жизнь в поместье изменилась. Себастьян, известный своей фанатичной любовью к кошкам, нашел себе новое хобби. Он постоянно просил Аниру принять облик котенка, чтобы погладить её мягкую шерстку, почесать за ушком и послушать, как она довольно мурчит, даже если она пыталась сопротивляться.
Но и в человеческой форме покоя не было. Себастьян обнаружил, что её хвост — это не просто часть тела, а невероятно чувствительная зона. Он часто подкрадывался к ней и слегка дергал за кончик хвоста, вызывая у Аниры волну мурашек, которые пробегали по всему телу, заставляя её краснеть и терять самообладание. Это было странное, почти запретное развлечение, которое заставляло Аниру чувствовать себя совершенно беззащитной перед демоном, знающим все её слабые места.

Сиэль, с присущей ему деловой хваткой, объявил, что у него появились неотложные дела, требующие его полного внимания. Перед уходом он бросил на Себастьяна многозначительный взгляд и приказал:
— Себастьян, займись Анирой. Отвлекай её как угодно. Мне нужно, чтобы она была… занята, пока я не вернусь.
Себастьян лишь вежливо склонил голову, но в его глазах зажглись озорные искорки. Он прекрасно понял намёк своего юного господина. Как только дверь за Сиэлем закрылась, дворецкий повернулся к Анире, которая как раз собиралась устроиться с книгой.
— Итак, миледи, — промурлыкал он, подходя к ней с той самой невозмутимой улыбкой, которая всегда предвещала неприятности. — Милорд дал нам полную свободу действий. И я, признаться, уже придумал, как мы проведём это время.
Анира почувствовала, как по спине пробежал холодок предчувствия. Она знала, что сейчас будет. Себастьян подошёл совсем близко, его пальцы легко коснулись её спины, а затем, с той же игривой нежностью, что и раньше, ухватились за её чёртов хвост.
— Позвольте мне, — прошептал он, и его голос звучал как шёпот соблазна. — Позвольте мне подарить вам новые ощущения. Ведь вы так этого хотите, не так ли?
Он начал медленно, едва заметно потягивать хвост, затем слегка изгибать его, играя с чувствительными нервными окончаниями. Анира зашипела, пытаясь вырваться, но движения Себастьяна были точными и уверенными. Каждый его прикосновение вызывало волну жара, которая разливалась по телу, заставляя её дыхание становиться прерывистым. Она чувствовала, как её тело реагирует против её воли, как поддаётся этим дразнящим ласкам. Её чертовские инстинкты, смешанные с человеческими желаниями, пробуждались под умелыми пальцами демона. Себастьян, казалось, наслаждался её реакцией, его улыбка становилась шире, а глаза блестели от предвкушения. Он знал, что играет с огнём, но это было слишком увлекательно, чтобы остановиться.

Анира шипела и извивалась, пытаясь вырваться из цепких пальцев Себастьяна, но демон, казалось, только больше распалялся. Его улыбка стала шире, а глаза заблестели от предвкушения. Он вспомнил свои дни в аду, где одним из его любимых развлечений было поддразнивать молодых чертят, дёргая их за хвосты. А хвост Аниры был на удивление длинным и податливым, словно созданным для таких игр.
— О, миледи, — промурлыкал Себастьян, его голос был полон наслаждения. — Вы так прекрасно реагируете. Этот хвост… он словно живой. И вы так легко возбуждаетесь. Неужели вы думали, что сможете скрыть свою истинную природу от меня?
Каждое его движение хвостом вызывало у Аниры новую волну дрожи. Она чувствовала, как её тело предательски откликается на его ласки, как жар разливается по венам. Её чертовские инстинкты боролись с человеческим стыдом, но последние явно проигрывали. Она была чертёнком, и её тело знало, как реагировать на подобные игры, даже если её разум пытался сопротивляться.
— Прекратите! — выдохнула она, но в её голосе не было прежней силы. — Вы… вы не имеете права!
— Имею, — спокойно ответил Себастьян, продолжая своё дразнящее занятие. — Милорд дал мне полную свободу действий. А я, как вы знаете, люблю экспериментировать. Особенно с такими… интересными экземплярами, как вы.
Он слегка потянул хвост в сторону, заставляя Аниру невольно выгнуться навстречу его прикосновениям. Её дыхание стало частым и прерывистым. Она чувствовала, как её тело охватывает волна желания, которую она больше не могла контролировать. Себастьян, видя её состояние, лишь усмехнулся. Он знал, что достиг своей цели. Анира была на грани, и он был готов насладиться моментом.

Анира, чувствуя, что больше не может сдерживаться, издала жалобный стон, больше похожий на кошачье мяуканье.
— Ладно… ладно, — прохныкала она, её голос дрожал. — Я могу… я могу превратиться в кота. Только отпусти мой хвост!
Себастьян, услышав это, наконец разжал пальцы. Он с удовлетворением наблюдал, как Анира, дрожа всем телом, начала трансформироваться. Её черты лица смягчились, уши заострились и покрылись мягким чёрным мехом, а из-под подола платья показались изящные кошачьи лапки. Хвост, однако, остался прежним — длинным, чёрным и чертовски чувствительным.
Но демон не собирался просто так отступать. Его взгляд упал на хвост Аниры, который теперь был покрыт сажей и выглядел весьма неопрятно.
— Ах, миледи, — произнёс он с притворной заботой, — ваш хвост выглядит… совершенно неприемлемо. После таких игр в грязи ему требуется основательная чистка. Пойдёмте, я позабочусь о вас.
Не дожидаясь ответа, Себастьян подхватил Аниру на руки. Она была теперь легче, её тело стало более гибким и податливым, но это не мешало ей вырываться и шипеть, как настоящая кошка, попавшая в ловушку.
— Отпустите меня! — мяукнула она, пытаясь укусить его за руку. — Я сама могу помыть свой хвост!
— Ни в коем случае, — ответил Себастьян, невозмутимо неся её в ванную комнату. — Это моя обязанность — следить за порядком и чистотой. А ваш хвост, как выяснилось, требует особого внимания. Не волнуйтесь, я буду очень осторожен. И, возможно, даже получу удовольствие от этого процесса.
Он поставил её на край ванны, и Анира, чувствуя себя совершенно униженной, прижала уши и сжалась в комок, ожидая неизбежного.

Ванная комната в поместье Фантомхайв, даже в двадцать первом веке, оставалась местом, где роскошь граничила с безумием. Себастьян, обычно не знающий поражений, стоял перед современным феном, как перед адской машиной. Он нажимал на кнопки, крутил переключатели, и в какой-то момент фен издал такой пронзительный визг, что дворецкий едва не выронил его, едва не разнеся в щепки дорогую плитку.
— Миледи, — пробормотал он, сдерживая раздражение, — этот прибор явно был создан с целью довести до безумия даже демона. Почему он дует горячим воздухом с такой яростью? Это не уход, это попытка испепелить всё живое.
Анира, превратившись в маленького чёрного котёнка, сидела на краю ванны. Она не чувствовала ни капли страха или унижения. Напротив, она довольно щурилась, когда тёплые струи воздуха проходили сквозь её густую шерстку. Это была та самая «люкс-забота», о которой она даже не мечтала. Себастьян, несмотря на свою нелюбовь к технике, действовал с невероятной нежностью. Его длинные пальцы аккуратно расчёсывали мех, а когда он случайно задевал хвост, Анира лишь довольно мурчала, подставляя ему спинку.
— Ты странное создание, — заметил Себастьян, наконец приручив фен и направив поток воздуха на её хвост. — Большинство существ в твоём положении пытались бы сбежать, но ты… ты просто наслаждаешься этим. Тебе нравится, когда о тебе так заботятся, не так ли?
Анира в ответ лишь потёрлась мордочкой о его руку. Она чувствовала себя в полной безопасности. В этом мире, где всё было чужим и непонятным, эта простая забота — тёплая вода, мягкое полотенце и бережные руки дворецкого — значили для неё больше, чем любые слова. Себастьян, заметив её довольное мурлыканье, на мгновение замер. В его красных глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю теплоту, которую он так тщательно скрывал за маской идеального слуги.
— Ну что ж, — сказал он, выключая фен, который напоследок издал недовольный щелчок. — По крайней мере, теперь ты выглядишь подобающе. Хотя, признаться, в облике кошки ты гораздо менее утомительна, чем в человеческом.
Анира спрыгнула с ванны, грациозно приземлившись на лапки. Она чувствовала себя обновлённой, чистой и невероятно пушистой. Она посмотрела на Себастьяна, и в её кошачьих глазах читалось явное приглашение продолжить этот день в таком же расслабленном темпе.

Анира, окончательно расслабившись, растянулась на мягком ковре в гостиной. Она бесстыдно выставила своё пушистое чёрное пузико вверх, подставляя его тёплому свету, пробивающемуся сквозь окна. В этот момент она была воплощением кошачьего блаженства, совершенно забыв о своей человеческой гордости и недавних спорах.
Себастьян, наблюдавший за этой сценой, не смог сдержать усмешки. Он опустился на одно колено рядом с ней, его перчатки мягко коснулись её живота. Анира лишь довольно зажмурилась, подставляя бока под его умелые пальцы.
— Ты поразительна, — проговорил дворецкий, задумчиво глядя на неё. — В человеческом облике ты вечно споришь, защищаешься и строишь из себя неприступную крепость. Ты вечно пытаешься доказать свою независимость, хотя сама нуждаешься в поддержке больше, чем кто-либо другой. В нашем времени для таких, как ты, есть определение… «цундер-е-ре»? Или как там говорят в этом веке? Цу-де-ре-не? — он слегка нахмурился, пытаясь выговорить сложное слово, которое подслушал в одном из сериалов Сиэля. — В общем, ты — ходячее противоречие.
Анира в ответ лишь тихонько мявкнула, перевернувшись на бок и обхватив его руку передними лапками. Она чувствовала себя в полной безопасности, но стоило Себастьяну потянуться к её лапкам, чтобы проверить состояние когтей, как она мгновенно напряглась.
— О, нет, — Себастьян заметил, как она втянула когти и попыталась спрятать лапки под себя. — Неужели ты боишься стрижки когтей? Ты, существо, которое не боится демонов и опасностей, дрожишь перед обычными ножницами для животных?
Он мягко, но настойчиво потянул её за лапку. Анира зашипела, хотя в её глазах не было настоящей злости, лишь детское упрямство. Она знала, что Себастьян не причинит ей вреда, но сам вид инструмента вызывал у неё приступ паники. Она была готова позволить ему гладить пузико часами, но стрижка когтей была для неё чертой, которую она не хотела переступать.
— Не будь такой упрямой, — прошептал Себастьян, его голос стал вкрадчивым и успокаивающим. — Если ты не позволишь мне привести тебя в порядок, ты будешь цепляться за шторы, а милорд этого не оценит. Поверь, я сделаю это так быстро, что ты даже не успеешь испугаться. Ну же, покажи свои коготки, маленькая принцесса.

Анира чувствовала, как её сердце колотится в маленькой груди, словно пойманная птица. Когда Себастьян достал специальные щипчики, она жалобно мяукнула, прижав уши к голове. Весь её кошачий инстинкт кричал о том, что нужно бежать, спрятаться под диван или хотя бы выпустить когти в знак протеста. Но она смотрела в красные глаза дворецкого и видела в них не угрозу, а странное, почти пугающее спокойствие.
— Тише, миледи, — прошептал Себастьян, его голос звучал как бархат. — Я ведь обещал, что буду осторожен. Разве я когда-нибудь давал вам повод усомниться в моей безупречности?
Он взял её лапку в свою руку. Его пальцы были прохладными и невероятно уверенными. Анира зажмурилась, ожидая боли, но вместо этого почувствовала лишь легкое давление. Щелк. Еще один щелчок. Себастьян работал с хирургической точностью, превращая неприятную процедуру в нечто почти незаметное.
— Видите? — он слегка улыбнулся, когда закончил с первой лапкой. — Никакой катастрофы. Вы проявляете удивительное терпение для существа, которое еще минуту назад готово было объявить мне войну.
Анира открыла один глаз и посмотрела на свою лапку. Когти были аккуратно подстрижены, не причинив ей ни малейшего дискомфорта. Она почувствовала странное облегчение, смешанное с удивлением. Она доверилась ему — полностью, без остатка. В этот момент барьер между «демоном-дворецким» и «маленьким чертенком» стал еще тоньше. Себастьян, заметив её взгляд, осторожно погладил её по голове, между ушками.
— Вы очень храбрая, Анира, — добавил он уже серьезнее. — Даже в таком виде вы сохраняете свое достоинство. Хотя, признаться, видеть вас такой… покорной… это редкое удовольствие для моих глаз.
Анира тихо замурчала, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Она прижалась к его руке, признавая, что в этом странном мире, полном технологий и непонятных слов вроде «цундере», Себастьян остается единственным, кто действительно знает, как о ней позаботиться. Она была готова простить ему все его язвительные замечания, ведь в глубине души она знала: он никогда не позволит ей упасть.

Сиэль Фантомхайв сегодня был особенно невыносим. Он решил устроить Анире настоящий экзамен по литературе девятнадцатого века, цитируя отрывки из книг, которые она, к своему стыду, даже не открывала. Его насмешливый тон, когда он в очередной раз подловил её на незнании классики, стал последней каплей.
— Ты называешь себя образованной особой, Анира? — Сиэль смерил её холодным взглядом, поправляя повязку на глазу. — Не знать основ того времени, в котором мы жили… это просто невежество.
Анира, чьё терпение уже давно трещало по швам, вскочила с дивана, сжимая кулаки.
— Знаешь что, Сиэль? Хватит! Я не обязана знать каждую пыльную страницу твоей библиотеки! Всё, с меня довольно! Я иду смотреть аниме, чтобы вы меня наконец оставили в покое!
Она вылетела из гостиной, хлопнув дверью, и через мгновение заперлась в своей комнате. Она с размаху упала в кресло, схватила ноутбук и включила первый попавшийся сериал, надеясь погрузиться в вымышленный мир, где нет ни графов, ни демонов-дворецких. Но стоило ей увидеть заставку, как она замерла. На экране, в самом центре сюжета, красовались до боли знакомые силуэты — безупречный дворецкий в черном фраке и мальчик с повязкой на глазу.
Тишина комнаты взорвалась её криком:
— Да блять! Вы и в аниме есть, сучары!
Она в ярости захлопнула крышку ноутбука, но было поздно. За дверью послышался тихий, бархатный смех Себастьяна и холодный, довольный голос Сиэля:
— Кажется, миледи, от нас невозможно скрыться даже в виртуальной реальности. Мы — часть твоей истории, хочешь ты того или нет.

Анира вышла из комнаты, скрестив руки на груди. Её лицо пылало от негодования, а в глазах метались молнии.
— Знаете что? — выпалила она, глядя прямо на Сиэля. — Лучше видеть вас на экране, чем терпеть в реальности! Там вы хотя бы не ворчите по поводу моих книг и не стрижете мне когти против воли!
Сиэль, который до этого момента выглядел скучающим, внезапно оживился. Он медленно поднялся с кресла, его губы тронула тонкая, почти хищная улыбка.
— Раз ты так недовольна, Анира, давай заключим сделку, — произнес он, делая шаг навстречу. — Один день. Всего один день ты будешь в роли госпожи, а Себастьян — твоим дворецким. Он будет выполнять любые твои прихоти, готовить, убирать и следовать за тобой по пятам. А я… я просто понаблюдаю за этим цирком со стороны.
Анира нахмурилась. Её гордость, та самая «сильная женщина», внутри которой она так старательно строила стены, взбунтовалась. Ей не нужен был дворецкий! Она сама могла приготовить себе кофе, сама могла убраться и сама могла решить свои проблемы. Но…
Она представила себе этот день. Никаких забот. Никаких попыток угодить кому-то другому. Себастьян, этот совершенный демон, будет исполнять каждое её желание. Это было чертовски заманчиво. Мысль о том, что кто-то будет заботиться о ней, не требуя ничего взамен, кроме её присутствия, заставила её сердце биться чаще.
— Ты серьезно? — спросила она, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Любое желание?
— Любое, — подтвердил Сиэль, протягивая ей руку. — Себастьян, ты согласен?
Себастьян, стоявший чуть позади, отвесил глубокий поклон. Его красные глаза блеснули в полумраке комнаты.
— Для меня будет честью служить миледи Анире, — промурлыкал он. — Я сделаю всё, чтобы этот день стал для вас незабываемым. Даже если вам захочется, чтобы я станцевал на столе или приготовил блюдо из ингредиентов, которых нет в этом веке.
Анира посмотрела на протянутую руку Сиэля, затем на Себастьяна. Она знала, что это ловушка. Она знала, что демон что-то задумал. Но искушение было слишком велико. Она протянула руку и пожала ладонь графа.
— Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Завтрашний день — мой. И горе тебе, Себастьян, если ты хоть раз позволишь себе усомниться в моих приказах.

Анира проснулась не от привычного тревожного звонка будильника, а от чего-то совершенно иного. Воздух в комнате был пропитан тонким, изысканным ароматом свежезаваренного чая и едва уловимым запахом дорогого парфюма. Она всё ещё находилась в плену кошмара: ей снилось, что она снова заперта в бесконечном лабиринте из книжных полок, где каждая книга пытается её укусить. В бреду, не успев осознать, где она находится, Анира резко села на кровати, вскинула руки и прокричала в пустоту:
— Изыди в ад, нечистая сила! Убирайся прочь!
Тишина, последовавшая за её криком, была нарушена лишь мягким, бархатным смешком. Анира открыла глаза и увидела Себастьяна. Он стоял у окна, держа в руках серебряный поднос, на котором дымилась фарфоровая чашка. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, а в глазах плясали искорки веселья.
— Боюсь, миледи, что ваш призыв опоздал на несколько столетий, — невозмутимо произнёс он, делая шаг к кровати. — К тому же, ад сейчас переполнен, а я, как верный дворецкий, предпочёл бы остаться здесь, чтобы подать вам завтрак. Разве вы не помните? Сегодня ваш день, и я целиком в вашем распоряжении. Хотя, должен заметить, ваше приветствие весьма оригинально. Обычно дамы предпочитают более вежливые формы обращения.
Анира замерла, чувствуя, как краска заливает её лицо. Она была в своей любимой пижаме, растрёпанная, с остатками сна в глазах, и только что пыталась изгнать демона, который принёс ей чай. Она попыталась быстро вернуть себе маску «сильной женщины», напустив на себя скучающий вид.
— Это… это была просто проверка, — пробурчала она, поправляя волосы. — Я просто хотела убедиться, что ты не потерял бдительность. И вообще, я не просила тебя входить так рано.
Себастьян лишь склонил голову, его улыбка стала ещё более загадочной. Он поставил поднос на прикроватный столик, и аромат чая стал ещё насыщеннее.
— Конечно, миледи. Это была проверка. Я учту это на будущее. А теперь, если позволите, ваш завтрак остывает. Сегодня у нас свежая выпечка и именно тот сорт чая, который вы так любите, хотя и пытаетесь это скрыть за маской безразличия.

Анира сидела за столом, глядя на безупречно сервированный завтрак, и внутри неё боролись два чувства: восторг и глубокое недоверие. Она привыкла видеть это в аниме — как Себастьян с грацией хищника и точностью часового механизма исполняет малейшие прихоти Сиэля. Но когда эти же движения, эта пугающая, почти сверхъестественная эффективность были направлены на неё, реальность начала казаться сном.

— Это… бесплатно? — пробормотала она, глядя, как Себастьян поправляет складки скатерти. — В смысле, мне не нужно подписывать контракт? Не нужно отдавать душу? Ты просто… делаешь это?

Себастьян замер, его глаза на мгновение блеснули тем самым демоническим алым светом, который всегда предвещал нечто значимое. Он склонился к ней, и его голос прозвучал с той самой каноничной мягкостью, от которой у фанатов по всему миру замирало сердце:

— Миледи, сегодня я — ваш дворецкий. А дворецкий Фантомхайвов не может позволить себе быть некомпетентным, даже если его госпожа на один день — гостья из другого мира. Ваше удивление — лучшая награда за мои старания.

Сиэль, сидевший в кресле неподалёку с книгой, тихо хихикнул. Он наблюдал за Анирой с нескрываемым интересом. Ему нравилось видеть, как её «броня» сильной женщины трещит по швам под натиском элементарной, но безупречной заботы. Для неё это было чем-то невозможным, чем-то, что существовало только в двухмерном пространстве экрана, а теперь стало осязаемым.

Весь день превратился в калейдоскоп нереальных событий. Себастьян предугадывал её желания до того, как она успевала их озвучить. Стоило ей подумать о том, что в комнате прохладно, как плечи уже укрывал мягкий кашемировый плед. Стоило ей захотеть чего-то сладкого, как на столе появлялся десерт, достойный королевского стола — тот самый, который Себастьян готовил для Сиэля в лучших сериях. Анира чувствовала себя героиней аниме, и это пугало её больше всего. Она была «цундере», которая наконец-то получила то, чего так отчаянно избегала — искреннюю, пусть и демоническую, заботу.

— Ты ведь понимаешь, — прошептала она, когда Себастьян в очередной раз принёс ей чай, — что я не привыкла к такому? Я всегда всё делала сама. Это… это странно, блять, вот так вот бывает?

Себастьян лишь едва заметно улыбнулся, его движения оставались плавными и грациозными, как у кота, который знает, что добыча никуда не денется. Он был в своей стихии, и эта игра в «идеального слугу» для Аниры доставляла ему странное, почти эстетическое удовольствие.