Вечер в общежитии Лисов начинался подозрительно спокойно, пока Ники Хэммик не извлёк из-под дивана пустую бутылку из-под газировки. Его глаза светились тем самым опасным энтузиазмом, который обычно предвещал либо катастрофу, либо многочасовые обсуждения личной жизни.

— Слушайте, мы все на взводе из-за предстоящих игр! — провозгласил Ники, усаживаясь в центр круга на ковре. — Нам нужна разрядка. Старая добрая игра: «Семь минут в раю». Правила просты: на кого укажет бутылочка, тот идёт в кладовку с тем, кто крутил. Семь минут тишины, разговоров или... чего захотите!

Кевин закатил глаза так сильно, что, казалось, они застрянут в таком положении.
— У нас завтра утренняя тренировка, Хэммик. Это пустая трата времени.
— Ой, замолчи, Дэй! — фыркнула Элисон, поправляя идеальный маникюр. — Это будет весело. Эндрю, ты в деле?

Эндрю, сидевший на подоконнике, лишь едва заметно пожал плечами, не отрывая взгляда от Нила. Нил же чувствовал себя максимально неуютно. Он всё ещё привыкал к концепции «веселья», которая не включала в себя бегство от мафии.
— Ладно, — сдался Нил. — Всё равно это просто вероятность.

Ники с азартом крутанул бутылку. Пластик заскрипел по паркету, замедляясь. Все затаили дыхание. Бутылка миновала Мэтта, проскользнула мимо замершей Дэн и, качнувшись в последний раз, замерла, указывая чётко на Нила Джостена.

В комнате воцарилась тишина. Ники побледнел, потом покраснел, а потом нервно хихикнул, косясь на Эндрю.
— Э-э... Нил? Кажется, судьба выбрала нас, — пробормотал Ники. — Эндрю, ты же знаешь, это просто игра! Чистая случайность!

Эндрю медленно слез с подоконника, его лицо оставалось непроницаемой маской, но пальцы привычно коснулись повязок на руках.
— Семь минут, — произнёс он, глядя прямо на Нила. — И ни секундой больше. Идите.

Нил встал, чувствуя на себе взгляды всей команды. Ему предстояло провести семь минут в тесном тёмном шкафу с самым болтливым Лисом, пока за дверью караулит самый опасный. Это определённо было сложнее, чем финал чемпионата.

Дверь кладовки захлопнулась, погрузив Нила и Ники в густую темноту, пахнущую старой формой для экси и чистящими средствами. Снаружи послышался щелчок таймера — Элисон явно взяла на себя роль судьи.

— О боже, Нил, — прошептал Ники, и в его голосе слышалось благоговение. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Это же статистическая аномалия! Или знак свыше. Ты и я. Здесь. Пока Эндрю буквально прожигает дыру в двери своим взглядом.

Нил прислонился спиной к полке, стараясь не задеть швабру.
— Это просто бутылка, Ники. Она крутится по законам физики, а не по знакам свыше.
— Физика — это скучно, а вот то, что происходит между вами — это искусство! — Ники подался вперёд, хотя в темноте видел лишь смутный силуэт Нила. — Слушай, раз уж мы здесь... я должен спросить. Мы же семья, верно? Скажи мне, как это работает? Ну, вы и Эндрю. Он ведь никого к себе не подпускал годами. А теперь он смотрит на тебя так, будто ты — единственный человек, который не вызывает у него желания совершить преступление.

Нил молчал несколько секунд. Он чувствовал, как бьётся его сердце.
— Между нами нет ничего такого, что можно описать твоими словами, Ники. Это не «любовь» в твоём понимании. Это... — он запнулся, подбирая слово. — Это сделка. Доверие. Это «да» или «нет».

— «Да» или «нет»? — переспросил Ники, и Нил почти почувствовал, как тот заулыбался. — О, это так в стиле Эндрю. Но я видел, как он отдаёт тебе свои ключи. Я видел, как он позволяет тебе сидеть в его личном пространстве. Нил, ты для него — всё. Скажи, он хоть раз говорил тебе что-то... ну, романтичное? Хотя бы в своём духе?

Нил вспомнил крышу, вкус сигарет и холодный ветер. Вспомнил фразу «Я тебя ненавижу на сто процентов».
— Он говорит, что ненавидит меня, — тихо ответил Нил.
— Ха! — Ники хлопнул в ладоши, едва не сбив ведро. — На языке Эндрю Миньярда это звучит как «Я готов ради тебя сжечь этот мир». Признайся, ты ведь тоже его любишь? Поэтому ты всё ещё здесь, а не бежишь в другую страну?

Вопрос повис в воздухе. Снаружи послышался приглушённый голос Мэтта и холодное «Отойди от двери» Эндрю. Семь минут подходили к концу, но ответ Нила мог изменить всё в восприятии Ники.

Нил глубоко вздохнул, чувствуя, как запах пыли и старой кожи забивается в лёгкие. В этой тесноте, под аккомпанемент приглушённых споров за дверью, скрываться больше не имело смысла. Ники ждал, и Нил знал, что тот не отступит.

— Знаешь, Ники, — начал Нил, и его голос прозвучал удивительно твёрдо в полумраке. — Я всю жизнь бежал. У меня не было места, где я мог бы просто закрыть глаза и не ждать удара. У меня не было человека, которому я мог бы доверить свою жизнь, не боясь предательства.

Он сделал паузу, вспоминая ледяные, но такие надёжные глаза Эндрю.
— Эндрю — это не про романтику и не про красивые слова. Но когда я с ним, мне больше не нужно бежать. Он не просто мой защитник или напарник. Он... он мой дом. Первый и единственный дом, который у меня когда-либо был.

В кладовке стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на запястье Ники. А потом раздался всхлип.
— Нил... — голос Ники дрогнул от избытка чувств. — Это самое прекрасное, что я когда-либо слышал! Моё шипперское сердце просто не выдержит такой дозы милоты! Ты только что подтвердил всё, во что я верил!

Ники, кажется, был готов броситься Нилу на шею, но вовремя вспомнил о личном пространстве и о том, что Эндрю может учуять любое посягательство на свою «собственность» даже сквозь стену.
— Ты понимаешь, что это значит? — зашептал Ники, вытирая невидимые слёзы. — Ты нашёл его, а он нашёл тебя. Среди всего этого хаоса и боли. Я так за вас рад, Нил. Обещай, что никогда не скажешь ему, что я плакал, иначе он меня прибьёт.

— Не скажу, — пообещал Нил с едва заметной улыбкой. — Но семь минут почти истекли.

В этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял Эндрю. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но взгляд сразу же впился в Нила, оценивая его состояние.
— Время вышло, — коротко бросил он, игнорируя сияющего как начищенный таз Ники. — Джостен, на выход. У нас есть дела поважнее, чем слушать бредни Хэммика.

Ники выскочил из кладовки, едва не подпрыгивая от восторга, и тут же направился к Элисон, чтобы поделиться (конечно, шёпотом) своим триумфом. А Эндрю лишь придержал Нила за локоть, когда тот выходил, и этот жест был красноречивее любых признаний.

Эндрю не стал дожидаться, пока Ники начнёт раздавать интервью о «магии любви». Он просто схватил Нила за край толстовки и потащил к лестнице, ведущей на крышу. Лисы проводили их свистом и смешками, но один холодный взгляд Миньярда быстро заставил всех замолчать.

На крыше было прохладно. Ночной воздух Элтона пах дождём и асфальтом. Эндрю привычно достал сигарету, зажёг её и протянул Нилу, прежде чем достать вторую для себя. Они стояли в тишине несколько минут, глядя на огни города, пока Эндрю наконец не заговорил.

— У Хэммика был такой вид, будто он увидел святое причастие, — произнёс Эндрю, выпуская облако дыма. — Что ты ему наплёл в том шкафу, Джостен? Ты же знаешь, что он не умеет держать язык за зубами. Завтра об этом будет знать даже Ваймак.

Нил затянулся, чувствуя, как тепло табака успокаивает нервы. Он не собирался лгать. С Эндрю это никогда не работало, да и не было нужды.
— Он спрашивал, как это работает. Между нами. И почему я всё ещё здесь.
— И что же ты ответил? — Эндрю повернул голову, его глаза в свете луны казались почти чёрными. — Очередную порцию своей мученической чепухи?

Нил покачал головой.
— Нет. Я сказал ему правду. Я сказал, что ты — мой дом. Что с тобой мне больше не нужно искать место, где спрятаться, потому что я уже на месте.

Рука Эндрю с сигаретой на мгновение замерла. Он медленно выдохнул, глядя куда-то вдаль, на горизонт.
— Ты идиот, Абрам, — наконец сказал он, но в его голосе не было злости. Только та странная, скрытая нежность, которую понимал только Нил. — Ты понимаешь, что теперь он будет пытаться купить нам шторы и выбирать имена для воображаемых котов?

— Пусть пытается, — усмехнулся Нил. — Это небольшая цена за то, чтобы больше не врать самому себе.

Эндрю сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Нила. Он протянул руку и коснулся затылка Нила, заставляя его смотреть прямо на себя.
— 114 процентов, — прошептал он. — Я ненавижу тебя на сто четырнадцать процентов за то, что ты делаешь меня таким... уязвимым.

— Да или нет? — тихо спросил Нил, уже зная ответ.

— Да, — выдохнул Эндрю, и это слово растворилось в ночном воздухе, став самым важным звуком для Нила.

Эндрю не двигался резко. Его пальцы, всё ещё лежащие на затылке Нила, чуть сжались, притягивая его ближе. Это не был поцелуй из сказки — это было столкновение двух реальностей, которые наконец-то совпали. Нил закрыл глаза, чувствуя тепло, исходящее от Эндрю, и знакомый запах табака и мяты. В этот момент весь мир за пределами крыши перестал существовать: не было ни Морияма, ни экси, ни назойливого Ники с его бутылочкой.

Они сидели на холодном бетоне, свесив ноги вниз, в пустоту. Эндрю не убирал руку, и Нил чувствовал себя более защищённым, чем за любыми стальными дверями.
— Ты ведь понимаешь, Джостен, — негромко произнёс Эндрю, глядя на мерцающие огни Пальметто, — что если ты снова решишь исчезнуть, я найду тебя и привяжу к воротам стадиона.

— Я не исчезну, — ответил Нил, и это была не просто фраза, а клятва. — Я же сказал: я дома. А из дома не уходят просто так.

Остаток ночи прошёл в уютном молчании. Они делили одну сигарету на двоих, передавая её из рук в руки, и иногда Нил ловил на себе взгляд Эндрю — тяжёлый, изучающий, но лишённый прежней ледяной отстранённости. Где-то внизу, в общежитии, Лисы наверняка строили теории и спорили, но здесь, на высоте, была только их правда.

Когда первые лучи рассвета начали окрашивать небо в нежно-розовый и золотистый цвета, Эндрю наконец поднялся и протянул руку Нилу, помогая ему встать.
— Пойдём, мученик. Скоро Кевин начнёт орать про режим и завтрак.
Нил улыбнулся, чувствуя странную лёгкость. Игра Ники, начавшаяся как нелепая шутка, привела их к самому честному разговору в их жизни.

Спускаясь по лестнице, Нил знал: впереди ещё много трудностей, но теперь у него есть нечто нерушимое. Семь минут в раю закончились, но их собственная история только начиналась.