В городе Нео-Лондоне, где дожди всегда пахли озоном, а рекламные вывески светились ярче солнца, жил парень по имени Алекс. Ему было четырнадцать, и его жизнь была неразрывно связана с Сетью. В его комнате, заваленной старыми игровыми картриджами и плакатами с японской анимацией, всегда стоял гул работающих серверов.

Для Алекса социальные сети не были просто местом для лайков. Это был его портал в мир. Там, в группе «Ретро-Рок 2000-х», он нашёл своего лучшего друга Марка из Берлина. Вместе они часами обсуждали гитарные соло и мечтали создать свою виртуальную группу. Там же он переписывался с Софи из Парижа, которая учила его рисовать персонажей в стиле киберпанк.

Но однажды утром всё изменилось. Алекс привычно потянулся к своему планшету, но вместо ленты новостей и сообщений от друзей увидел холодную серую надпись: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. СОГЛАСНО НОВОМУ ЗАКОНУ О ЦИФРОВОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, ЛИЦАМ ДО 16 ЛЕТ ВХОД В СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ ЗАПРЕЩЁН».

— Этого не может быть... — прошептал Алекс. Он попробовал обновить страницу, сменить прокси, запустить старый добрый VPN, который всегда выручал. Но Сеть молчала. Правительства стран объединились и создали «Великий Фильтр», который распознавал возраст пользователя по биометрии и манере печати.

Мир Алекса мгновенно сузился до размеров его маленькой комнаты. Без возможности связаться с Марком и Софи он почувствовал себя так, будто его заперли в одиночной камере. В школе все только об этом и говорили. Подростки выглядели потерянными. Те, кто раньше обсуждал стратегии в онлайн-играх, теперь просто сидели на скамейках, глядя в пустые экраны телефонов.

— Мы не можем это так оставить, — раздался голос за спиной Алекса. Это была Лила, его одноклассница, которая славилась тем, что могла взломать даже школьный кофейный автомат. — Я слышала, что в старом секторе города, где ещё сохранились узлы «Дикого Интернета», кто-то собирает сопротивление. Они называют себя «Линк-Мастерами».

Алекс почувствовал, как в груди затеплилась надежда. Если есть хоть один шанс вернуть связь с друзьями и защитить своё право на общение, он должен им воспользоваться. Но путь в старый сектор был опасен — улицы патрулировали дроны-контролёры, следящие за соблюдением комендантского часа для молодёжи.

Алекс понимал: идти в старый сектор вдвоём с Лилой — это безумие. Дроны-контролёры легко вычислят одиночек. Но если создать шум в разных частях города и действовать сообща, у них появится шанс. Весь следующий день в школе прошёл в режиме строжайшей секретности. Вместо мессенджеров пришлось использовать старый забытый способ — записки на бумаге.

К вечеру в заброшенном спортзале за школой собралось около двадцати человек. Здесь были все: геймеры, которые лишились доступа к серверам, фанаты аниме, чьи форумы заблокировали, и даже начинающие программисты. Лила развернула на полу голографическую карту города.

— Слушайте сюда, — начала она, понизив голос. — «Великий Фильтр» — это не просто программа. Это огромный серверный центр в центре города, который фильтрует трафик по всей Европе. Но старый сектор питается от автономных кабелей, проложенных ещё в прошлом веке. Там мы сможем выйти в сеть без цензуры и отправить сигнал в Британию и Францию, чтобы поднять волну протеста.

— Но как мы пройдём мимо патрулей? — спросил один из парней, нервно теребя край своей толстовки. — Мой телефон уже заблокирован, я даже карту не могу открыть.

Алекс вышел вперёд. Он достал из рюкзака старую портативную консоль, которую когда-то подарил ему отец. — У этой штуки нет биометрических датчиков. Она работает на радиочастотах. Если мы перенастроим их, мы сможем создать локальную сеть для общения между собой, пока идём. Нам нужны «отвлекающие»: группа, которая запустит фейерверки у главного управления, чтобы увести дронов. И «связисты», которые пойдут со мной и Лилой.

Ребята зашептались. Идея была дерзкой. В этот момент Алекс почувствовал, как важно быть рядом с теми, кто тебя понимает. Без интернета они стали общаться вживую, и это общение было наполнено искренней тревогой и решимостью. Они распределили роли: геймеры взяли на себя тактическое планирование, а художники начали рисовать плакаты, которые планировали развесить по всему пути.

Когда солнце скрылось за горизонтом, и город погрузился в неоновые сумерки, операция началась. Группа Алекса двинулась через тёмные переулки. Воздух был холодным, а каждый шорох заставлял сердце биться чаще. Внезапно над их головами вспыхнул красный прожектор. Дрон-ищейка завис прямо над ними, сканируя лица.

— Всем замереть! — скомандовала Лила. — Алекс, используй консоль!

Алекс вцепился в корпус консоли так сильно, что побелели костяшки пальцев. На маленьком зернистом экране замелькали строки кода, которые Лила помогла ему подготовить заранее. Это был старый эксплойт, рассчитанный на уязвимость в протоколах связи, которые разработчики «Великого Фильтра» посчитали слишком древними, чтобы о них беспокоиться.

— Давай же, маленькая коробочка, не подведи... — шептал Алекс. Дрон над ними начал издавать пронзительный звук, его линза фокусировалась, готовясь отправить сигнал тревоги в центральный штаб. Ещё секунда — и их координаты узнает вся полиция города.

Пальцы Алекса летали по кнопкам. Он чувствовал себя игроком в сложнейшем уровне тетриса, где на кону стояла свобода его друзей. Внезапно экран консоли вспыхнул ярко-зелёным. Дрон над их головами дёрнулся, его красный глаз сменил цвет на мирный синий, а затем и вовсе погас. Механические лопасти замедлились, и машина мягко опустилась на груду мусора в переулке.

— Есть! — выдохнула Лила, хлопая Алекса по плечу. — Ты перехватил управление! Теперь он не просто выключен, он транслирует в сеть «пустую картинку». Для системы мы теперь — невидимки.

Группа двинулась дальше, воодушевлённая первой победой. Они пересекли границу старого сектора, где архитектура резко менялась: вместо гладкого стекла и неона здесь были кирпичные стены, опутанные настоящими, физическими проводами. Это было место, где время остановилось. В одном из подвалов их ждал сюрприз.

Там, среди старых мониторов с электронно-лучевыми трубками, сидели люди. Это были не только подростки, но и взрослые — старые системные администраторы и инженеры, которые помнили интернет свободным. На экранах мелькали чаты на немецком, французском и английском языках.

— Мы ждали вас, — сказал человек с седой бородой, не отрываясь от клавиатуры. — Мы поймали ваш сигнал с консоли. Вы смогли пробиться через локальный щит, но чтобы отключить «Великий Фильтр» во всей Европе, нам нужно передать вирус-ключ на главную вышку. И сделать это должен кто-то, чья биометрия ещё не занесена в базу данных нарушителей.

Алекс понял, что это его шанс. Но вышка охранялась лучше, чем любой банк в мире. Чтобы добраться до терминала, нужно было либо пробраться через вентиляцию, либо использовать отвлекающий манёвр всей группы, чтобы войти через главный вход.

Алекс обернулся к своим друзьям и тем, кто прятался в подвалах старого сектора. «Если я проберусь один, они просто залатают дыру в системе и забудут о нас. Но если мы придём все вместе, им придётся нас выслушать!» — его голос дрожал от волнения, но взгляд был твёрдым.

И они вышли. Сначала их было двадцать, потом пятьдесят, а когда они достигли центральной площади перед башней «Великого Фильтра», к ним примкнули сотни подростков со всего города. Они несли не оружие, а старые гитары, портативные приставки и самодельные плакаты: «ИНТЕРНЕТ — ЭТО МЫ», «ДРУЖБА НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ», «ВЕРНИТЕ НАМ НАШ МИР».

Огромные ворота башни охраняли роботы-миротворцы, но они были запрограммированы не причинять вреда гражданским, если те не проявляют агрессии. Толпа просто стояла — плотная, живая стена из людей. Алекс взобрался на плечи Марка (который, как оказалось, всё это время был в городе проездом и чудом нашёл группу) и подключил свою консоль к огромным уличным динамикам, которые обычно транслировали правительственные объявления.

Вместо сухих сводок законов над площадью раздался мощный аккорд электрогитары — та самая мелодия, которую они с Марком сочиняли по переписке. Это был рок-н-ролл свободы, громкий, дерзкий и настоящий. Музыка разлеталась по улицам, отражаясь от стёкол небоскрёбов.

— Мы здесь не для того, чтобы ломать! — закричал Алекс в микрофон. — Мы здесь, чтобы напомнить: социальные сети — это не просто картинки. Это наши друзья в Британии, это наши учителя во Франции, это наши мечты в Японии! Вы не можете запретить нам быть людьми!

Система безопасности башни начала давать сбои. Искусственный интеллект, анализирующий «уровень угрозы», не понимал, как реагировать на музыку и единство. В этот момент Лила, используя суматоху, подключила вирус-ключ к внешнему терминалу. Экран на башне, который раньше показывал серые запреты, вдруг моргнул и окрасился в цвета радуги.

По всей Европе — в Берлине, Париже, Лондоне — экраны телефонов подростков ожили. Сообщения, которые висели в очереди днями, посыпались лавиной. «Великий Фильтр» рухнул под тяжестью человеческих эмоций и цифрового ключа свободы.

Алекс посмотрел на свой планшет. Пришло сообщение от Софи: «Я видела ваше выступление в прямом эфире! Вы это сделали!». Он улыбнулся. Они не просто вернули себе игры и мультики. Они доказали, что никакие границы не смогут разделить тех, кто хочет дружить.